– Ой… как оно тут все…

Зачем комната пустилась в пляс?

А змеи след простыл. Как и не было ее вовсе. Иллюзия, наваждение. Массовый чешуйчатый глюк!

Я качнулась на танцующем стуле, нащупала пальцами дырку в тогосе. Драные лоскуты стали еще более драными – прямо такими, как нравится господину. Ногу неприятно жгло: пропоров ткань, летающий клинок зацепил кожу.

В столовой резко стемнело. Рога Ахнета поплыли в сторону от его головы, размножились, обернулись сотней…

Странная реакция на крошечную царапину. Кровь из пальца в нашей городской поликлинике сдавать намного больнее.

– Рия! Нет! – заорал кто-то очень далеко отсюда. Огни заплясали в чашах, и на меня через весь стол полетела огромная рогатая тень.

***

«Жутко метафорично, ты не находишь, дарр Тэй?»

«Эмили, отойди…»

Чужие голоса то сплетались в единую музыку, то, ссорясь, отталкивались друг от друга. Разлетались по сторонам мелкими камешками, бились о стены и, преумноженные эхом, возвращались к моим ушам.

Гул, топот, щелчки, шорох штор, грохот закрывающихся дверей, звон посуды… Чрезмерно резкие звуки ранили чувствительный слух. Хотелось сбежать подальше, но дух мой крепко цеплялся за тело.

«Все твои битвы, все твои игры, все твои планы и устремления… Все это всегда будет бить по ней. По твоей маленькой безрогой иномирянке. Пока ты сам сражаешься с воздухом, клинки летят в ее сердце».

«В ее коленку. И у меня есть противоядие. Скоро, хара… Потерпи… Сначала надо тебя уложить».

Мое тело парило в небытии, опираясь на две жаркие перекладины. Не сразу, но я догадалась, что это лапы Ахнета куда-то меня несут. А рядом нервно топочет миссис Харт, снизу покрикивая на дарр Тэя.

«Сегодня ты рядом, а завтра – отвернулся…»

«Эмили, не сейчас!» – гаркнули над ухом так, что его, бедное, заложило насмерть.

«Поторопись с антидотом. В ней нет искры… А значит, нет и простейшей защиты от иномирских ядов. Я бывала в Хавране, я знаю, как пустые люди хрупки».

Громко хлопнула дверь, отсекая лишнее, ненужное. Шум остался там, а мы с Ахнетом оказались где-то здесь… В интимной тишине. Разглядев сквозь ресницы его каменный подбородок, я попыталась открыть глаза.

– Момо…

– Помолчи, Рия. Не трать силы, – Ахнет мягко опустил меня на подушку.

– Мой рогатый Момо…

– Я… я твой, да. Тише, – губ коснулся красный кристалл, и на язык закапала солоноватая влага. – Выпей это.

– Ш-што там? – спросила, слизнув с камешка последнюю соль.

– Слезы хары. Синей птицы Судьбы, – бесцельно водя пальцами по моей щеке, хрипел Ахнет. – Зачем ее яд тебя коснулся? Что за кошмарная шутка? К чему приводить тебя… а потом отбирать?

– Она мне снилась… Снилась… – прошептала я, хватаясь за сознание обеими руками.

Но оно все равно уплыло и погрузило меня в темноту.

***

Всю ночь меня жарила лихорадка. В бреду казалось, что я плаваю в вулканической лаве – беззаботно, будто в знакомой деревенской речке. Плескаюсь, ныряю, не замечая, что жидкий огонь разъедает кожу и оставляет ожоги по всему телу.

Очнулась я липкой, потной и накрепко припечатанной к чему-то твердому и горячему. Чугунной сковородкой оказался дремлющий Ахнет, в одних брюках улегшийся на кровать.

Я выпуталась из «смертельных объятий», нащупала в полутьме кувшин с водой и сделала несколько жадных глотков. Размазала капли по шее. Попыталась вспомнить, кто я, где я и вообще… какого демона?

Потрогала губы – на них запеклась соль противоядия. Вот почему растрескавшаяся кожа саднила. Ощупала лохматую макушку, вздохнула. Как минимум, я жива… и все еще безрога.

Комната казалась знакомой. Наконец я увидела балку, из которой раньше торчал Крюк Сомнительных Удовольствий. Ахнет притащил меня в свою нору.

Откуда-то тянуло сыростью и прохладой… Влага! Вот что меня спасет.

Обессиленная, я медленно сползла с постели и подошла к купальному чану. Сунула руки по плечи в холодную воду и застонала от блаженства.

Дарр Тэй крепко спал, разнося по спальне богатырский храп (а еще Вау-Вау исчадием хаоса обзывал!).

Пошатываясь от слабости, я стащила с плеч левую сторону тогоса, затем правую. Ткань прилипла к коже, пришлось отдирать. Расковыряла узелок на боку, скинула юбку… Сейчас я бы не отказалась от помощи Лайхи или Заранты, но ни одна масая не осмелилась тревожить покой господина.

С горем пополам я забралась в чан и с тихим плюхом погрузилась в воду по плечи. Пшшшш… От нее даже пар пошел – такая я была разгоряченная.

Смыв с волос липкий пот, я несколько раз окунулась и с блаженным стоном закинула руки на бортик. Есть в Керракте свои удовольствия… Все, что не мучение, автоматом попадает в категорию приятного.

Мир контрастов. Жары и прохлады, ядов и противоядий, смерти и жизни… В Питере я никогда б в полной мере не смогла оценить прелесть холодной ванны.

В комнате было темно, только глаз Багровой звезды подглядывал в окно из-за клубов дыма. Я украдкой показала Таурантосу язык (вуайерист чертов!) и снова нырнула в черную воду. Зависла в центре чана, подогнув ноги и пуская носом пузыри. Волосы белыми водорослями расползлись по пространству, глаза самовольно распахнулись, всматриваясь в блестящее дно…

Вдруг по воде заплясали золотистые всполохи. Перед моим носом медленно проплыл один красный камешек. За ним на дно опустился второй, мягко подсветив чан.

Что еще за камнепад? Недоумевая, я всплыла на поверхность и стерла воду с лица.

– С ними ты быстрее восстановишься, хара, – прозвучало из темноты.

– Ааа! – истошно завопила я, вспомнив разом и змею, и «хмыря» тар Хмора, и Риттайю, и любопытный глаз Красного бога в окошке.

Потом разглядела знакомые рогатые очертания. Бросила нервный взгляд на кровать, откуда храп больше не доносился… Снова перевела глаза на Ахнета.

Демон стоял у чана, уложив локти на бортик, и с интересом таращился на темную воду. Теперь – его стараниями – подсвеченную!

– Чего кричишь, Рия? Это ведь не фуфуньи, а я не каэра, – прошептал Ахнет, возвышаясь над чаном с прищуром куда более голодным, чем мне воображался у хищницы с болот.

– А вид такой, будто вы меня съесть хотите, – пробормотала, прижимаясь животом к прохладной стенке.

Черт знает, как хорошо демоны видят в темноте. И сколько всего тайного камешки успели сделать явным.

– Съесть? – Ахнет ухмыльнулся, покачал головой. Схватился за бортик и подтянулся, словно сам намеревался плюхнуться в чан. Ко мне! – Уверен, моя пугливая тора прекрасно понимает, что сделать я с ней хочу кое-что другое.

– Вы же спали, – с укором прошептала я, разглядывая натянутые мышцы демонического тела.

Налитые вулканическим огнем, они будто тоже, как и камешки, подсвечивались изнутри. Зрелище красивое, но опасное… Опытным путем я уже выяснила, что дарр Тэй раскаляется лишь в некоторых случаях. Когда распален битвой или когда взбудоражен плотью по другой причине.

Сейчас он явно вернулся не с тренировки.

– Спал. Но ты так сладко стонала в воде, что ко мне начали приходить непристойные сны, – признался рогатый. – А потом я велел себе проснуться, чтобы найти их виновницу.

– Вам снилась я?

– Ты, Рия.

– И что я… мы…

– Делали? Многое, – вкрадчиво ответил дарр Тэй.

Стенки застонали от напора. Бултых! – и раскаленное тело перекувыркнулось в чан.

Но не больно-то вода остудила рогатого.

– Ахнет… Я без одежды… Совсем! – с мольбой в голосе пролепетала я.

– Будь ты в одежде, хара, я бы очень обиделся на судьбу, – нахально заявил дарр Тэй, укладывая лапы на бортик теперь уже с другой стороны.

Мне было куда спокойнее, пока он был на суше, а я на море… Но вот мы встретились. И мои недобитые нервные клеточки начали падать в обморок одна за другой.

Это нечестно. Единственная оставшаяся на теле «одежда» – два золотых браслета принадлежности!