– Пугливая хара, – с осуждением проворчал рогатый, подтягивая себя руками и рывком подплывая ближе.

Вода пошла волной и выплеснулась на пол.

– Мы тут зальем сейчас все…

– Угу, – промычал рабовладелец.

Чан шатало под его напором, вода ходила ходуном. А я никак не могла решить, где прикрыться в первую очередь… На всю меня рук не хватит.

– Давай ты тут прикроешь, – схватив мое запястье, демон потянул руку вниз, к пупку. – А я здесь подстрахую…

Жаркая лапа припечаталась к «зоне декольте». Не сиди мы по уши в холодной воде, моя грудь была бы объявлена трагической жертвой пожара.

– Ммм! – возмутилась в горячий рот, заклеймивший жадным поцелуем.

Ммм?

Верховный, чтоб тебя… Приятно-то как.

Поцелуй все не обрывался, и удовольствие от него по остроте граничило с чем-нибудь незаконным. Пряный вкус, жар на языке, тепло от кожи, настойчивость и умелость… Впечатления смешались в единый яркий, перченый круговорот, и из чувственного болота выныривать уже не хотелось.

Я неуверенно подалась вперед, к горячему рту, решившему свести меня с ума. Без сомнений, то, что творит Ахнет – преступление. За такое сажать надо… голым задом на лед, чтоб неповадно было.

Чан скрипел, вода шлепалась на пол… Кому-то завтра это все убирать.

Побывав на краю смерти и чудом излечившись от яда, я словно стала еще живее, чем раньше. Стала живой по-настоящему. И каждый поцелуй добавлял понимания: это не от камешков и не от соленых капель. Это потому, что рядом – он.

Несносный, самодовольный, упертый, горячий, кошмарно рогатый…

Ммм!

Забыв, что мы четко распределили обязанности, я покинула прикрытие и обвила освободившимися руками шею Ахнета.

– Рия!..

Брызги полетели в одну сторону, мурашки поскакали в другую… А я оказалась намертво прижатой к демоновой груди.

По ней стремительно расползались огненные змеи, что настораживало. Вода в чане была холодной, только она и спасала от ожогов… Но, боги Керракта, как скоро она закипит?

– Ты уже достаточно близко узнала меня, Рия? – голос Ахнета вкрадчиво залился в ухо вместе с каплями воды.

– Даже ближе, чем планировала…

Теперь я узнаю его из тысячи. По рогам, по глазам, по голосу…

Сгорая от неловкости, я все-таки отстранила нижнюю свою половину от мокрых брюк, облепивших демоновы ноги.

В целом, быть прижатой к Ахнету оказалось комфортно. Я точно знала, что не утону: эта глыба почти всю воду из чана выместила. И в глубине души я допускала, что ничего слишком дурного со мной не случится.

Пережили же Лайха с Зарантой свою лахару? Стало быть, есть шанс, что и Маша-потеряша не сломается на запчасти.

– Чего ты трясешься, хара? Все еще боишься меня?

– Когда вы целуете – не боюсь, – сглотнула, облизывая губы. – Когда гладите – тоже уже не боюсь, но…

– Вот и не бойся.

Темные глаза изучали меня в ночи, подсвеченной мерцанием вулканического сердца и лавовых вен. Мозолистые пальцы осторожно пересчитывали позвонки на спине, спускаясь от лопаток все ниже. И ниже. До взрыва мурашек на пояснице.

Я выгнулась кошкой и мурлыкнула совершенно по-идиотски: вырвалось.

– Тебе не нужно меня стесняться. Ты тора Ахнета дарр Тэя… А значит, ты вся – полностью! – принадлежишь мне, – прохрипел демон, покрывая бережными поцелуями щеки.

Нахальной пятерней продолжал исследовать то, чему положено скрываться под лоскутами.

– Смириться, довериться, ни о чем не думать, ничего не решать… и просто принадлежать?

– Именно, – купая в горячей ласке, подтвердил Ахнет. – Очень удобно. Попробуй.

Приятно порой ни о чем не думать и ничего не решать.

По потолку спальни плясали изменчивые отсветы от воды. Завораживающе красиво…

– Л-ладно, – покивала я, с зависимостью неглаженной кошки разыскивая его губы. – Но как же… как же правило коллективной брачной ночи? Разве не должен Верховный благословить вас с десятью ярами, а уж после…

– Уверен, он даст нам поблажку. Я чуть не потерял тебя. Дважды. Давай, Рия, – ободряюще качнул головой. – Потрогай. Сегодня нам все можно.

Я догадалась, чего он хочет. Весьма смущающее действо… И немножко глупое. Трудно сохранять серьезность в такой момент.

Он терпеливо ждал. Горячий, сосредоточенный, весь в мелком, блестящем бисере капель. Ла-а-адно…

Я вытащила руку из воды, обрисовала татуировку на левом плече Ахнета. Аккуратно коснулась его шеи, щеки, виска… Нащупала, как под кожей пульсирует красная вена, разгоняя огненную кровь. Погладила мокрые волосы и наконец дотронулась пальцем до основания левого рога.

Какой он… костяной. Твердый, хоть стены протыкай!

– Еще, – требовал рогатый, наклоняя ко мне макушку. – Ты же хотела… узнать меня ближе… вот так – совсем близко.

С обомлевшим «О», не закрывая рта, я схватилась руками за оба рога. Смертельное оружие демона – в моих ладонях.

От рогов веяло силой, мощью, величием, опасностью… Черные, ровные, с удивительными насечками, с какими-то ритуальными черточками у основания. Чуть-чуть загнутые концами назад.

Такие, словом, что горный козел обзавидуется и обзаведется чувством рогатой неполноценности.

– Р-р-рия… – утробный рокот рвался из напряженного тела Ахнета, пока я осторожно водила пальцами вдоль насечек.

Очень странный вид ласки. Сразу видно, что иномирский. Кому расскажешь – не поймут.

– Они такие… внушительные, – прошептала я, позабыв, что рот надо хоть иногда закрывать ради приличия.

– Нравятся?

– Себе бы я не хотела… но на вас нравятся, – признала, добегая пальцами до черных пиков.

От влаги рога залоснились, заблестели. Интересно, он их сам полирует или доверяет важную миссию кому-нибудь из масай?

– Держись за них, когда…

– А они не обломятся? – уточнила с испугом.

Будет весьма неловко лишить лидера Азумата его главного достоинства. Родовой гордости и вот этого всего.

– Хара! – усмехнулся дарр Тэй. – Я не Хмор. С моими рогами твои цветочные горшки не справятся.

Я нахмурилась: и часто он проверяет их на прочность? Сколько рабынь щекотало эти внушительные отростки? Я видела, как ему пятки по утрам массируют, перчеными маслами натирают… И сейчас вот задумалась: а только ли пятки?

– Я мало кому позволяю дотрагиваться до рогов, – проворчал Ахнет. – И уж точно ни одна из моих масай никогда не держалась за них во время…

– Обойдусь без подробностей!

– Тогда целуй.

– Сама?

– Сама, – покивал рабовладелец, приподнимая меня над водой. Поймал ртом упавшие капли, ухмыльнулся.

Подтянувшись на могучих рогах, я уложила локти на татуированные плечи. Нависла над загорелым лицом, опустилась, осторожно коснулась пряных губ… Облизнулась, запоминая вкус. Еще раз поцеловала.

Уже почти не стеснялась, что, мокрая и дрожащая (совсем не от холода), я до пояса возвышаюсь над поверхностью. Капли стекали с волос, холодя спину. А пальцы демона, напротив, вгоняли под кожу жар.

Ахнет осторожно поддерживал под бедра, чтобы послушная тора не соскользнула в воду. А я целовала и целовала его… Сама. Потому что хотела? Все так. Потому что хотела.

Боги, как сильно! До искорок перед глазами. Аж живот крутило.

Взгляд дарр Тэя помутнел, бугристое тело налилось лавой. Меня легко подкинули… и выпустили из рук!

Надо было держаться крепче…

Лихо проскользив по мокрой коже, как с горки на саночках, я рухнула вниз. В стороны полетели брызги. Лопатки до боли вжало в стенку чана, а с другой стороны меня припечатало голодным демоном.

– Моя, – громыхнул Ахнет, вбивая эту мысль мне в сознание.

Ох, батюшки…

– Доверяешь мне? – уточнил демон, размазывая меня по стеночке, как размятый пластилин. – Хочешь познать со мной лахару сегодня?

Неожиданно для себя я кивнула. И еще пару раз. Наверное, пост-стрессовое… Со мной столько страшного произошло в последние дни!

А этот мужчина был слишком невероятным, чтобы у меня получалось о нем не думать. Наша близость в полумраке мокрой купальной чаши, эти его рога сумасшедшие, поцелуи бешеные, сердечный грохот… Ничего более волнительного с Машей Ралиевой, пожалуй, не происходило. Ни в Питере, ни в Керракте.