– Это всё проделки Жана Жермена… – тяжело вздохнула я, передавая письмо Ирнелу. – Это он всё подстроил, чтобы убрать Азамата подальше от меня.

С одной стороны, я была рада за друга, что его наградят титулом и деньгами, а с другой – было грустно: ещё один надёжный человек покинул меня так надолго.

Ирнел прочитал и согласился:

– Вне всяких сомнений! Племянник императрицы убирает со своего пути всех, кого считает твоим женихом. Одному набил морду, второго отправил куда подальше. Интересно, что он сделает с третьим, и кто это вообще будет?

Натали

*

Ответ на вопрос Ирнела мы получили через три дня.

За это время произошло два крупных события: во-первых, в тот же вечер, как было получено письмо от Азамата, его управляющий Дойл привёл в Ривас аж тридцать художников и мастеров художественных ремёсел.

Вручив мне целую пухлую папку с документами на этих невольников, Дойл подождал, пока я напишу ему расписку, что живой груз принят в полном объёме и я не имею никаких претензий ни к нему, ни к Азамату, а потом этот серьёзный блондин лет сорока пяти быстро удалился.

Ирнел взял на себя заботы по размещению такого внезапного и большого прибавления, а Джереми принялся тестировать всех новичков, чтобы понять, на что способен каждый из них в плане творчества.

А во-вторых, утром следующего дня в Ривас прибыл банковский служащий с вопросом – куда доставить причитающиеся мне сто тысяч золотых монет – аванс за «Королей подиума». Поскольку в Ривасе у нас не было организовано никакого денежного хранилища, я с одобрения Ирнела выбрала предложенный курьером вариант – открыть счёт в банке и разместить монеты именно там, да ещё и под проценты.

– Десять процентов годовых – это нехилая сумма, – уважительно оценил Норман.

Так что эти два дела мы разрулили успешно.

А через три дня мне внезапно пришло письмо от господина Шона Артега, который был хозяином Лавки изящных искусств – той торговой точки на рынке, где работы из Риваса брали на реализацию.

– «Уважаемая госпожа Игнатова, большая просьба нанести мне визит этим вечером в Лавку до сумерек, чтобы обсудить внезапно возникшие рабочие моменты. С уважением, – Шон Артег», – громко зачитал это послание Норман, когда мы всей тёплой компанией: я, Ирнел, Джереми, юрист, Ренни и Майкл – собрались в трапезной за обедом.

– Что ты на это скажешь? – внимательно посмотрела я на Ирнела, не зная, насколько сильно тревожиться по поводу этого внезапного приглашения.

– Если бы были какие-то проблемы – думаю, Шон упомянул бы об этом в письме. Может, он решил поднять себе процент за реализацию наших товаров? – предположил мой управляющий. – Пока не спросим лично – не узнаем.

– Когда в дорогу? – деловито уточнил Майкл.

– Получается, что сразу после обеда, – отозвалась я. – Хочется поскорее узнать, зачем он меня вызвал так срочно, да ещё указал срок – до сумерек.

– А вдруг до него дошли слухи от Тома, что ты болеешь заразной болезнью, а в Ривасе карантин, и теперь он опасается продавать наши картины покупателям? – осенило Джереми.

– Надеюсь, это не так, – нахмурилась я.

Как бы моя импровизация с Томом не вышла мне боком.

– Значит, когда мы явимся к Шону на рынок в Лавиндейле, надо будет всем своим видом показывать, что мы – самые здоровые художники в мире, – подвёл итог Джереми.

Быстро закончив обед, мы тем же составом отправились в карете к Шону Артегу. Всю дорогу я молилась, чтобы меня не заметил Том. Пусть думает, что я сильно болею.

При моём появлении хозяин Лавки изящных искусств вытянулся в струнку:

– Госпожа гранд-дама Игнатова! Позвольте выразить восхищение вашим талантом и красотой. Я передаю вам свою Лавку в собственность и желаю дальнейших творческих успехов!

Я изумлённо посмотрела на зрачки этого сорокалетнего брюнета. Вроде не расширены.

– Господин Артег, что происходит? – задала я ему вопрос в лоб.

– Видите ли, некий господин Жермен, который является близким родственником самой императрицы, почему-то решил, что я являюсь вашим женихом. Я попытался убедить его в обратном, но он почему-то не поверил, – озадаченно потёр макушку Шон.

– Опять этот Жан… – закатила я глаза.

– Понимаете, он сделал мне очень щедрое предложение, от которого я не смог отказаться. Должность главного смотрителя в королевской галерее и титул барона – я о таком мог только мечтать. Плюс некоторая сумма денежной компенсации. Взамен я должен держаться от вас подальше и передать вам в собственность свою лавку. Вот, я уже подготовил все документы – вам нужно их только подписать, – протянул он мне пачку бумаг, которую я передала Норману.

– Шон, вы уверены, что сами хотите переехать отсюда, закрыть весь свой бизнес? – с сомнением посмотрела я на него.

Вот ведь Жан, ну хитрый жук!

– Конечно! – твёрдо кивнул мужчина. – Если у меня когда-нибудь будут дети – они унаследуют от меня титул барона, это же так почётно! Я о таком мог только мечтать! А Лавка – да, конечно, она дорога моему сердцу, но я не сомневаюсь, что вы будете неплохо управляться с нею.

– Документы в порядке, – подал голос мой юрист.

– Ладно, говорите, где подписать, – сдалась я.

Натали

*

– Какая прекрасная у тебя галерея, Натали! Ты такая молодец! – улыбнулась Роза, прохаживаясь со мной по длинному светлому помещению, увешанному картинами.

– Спасибо, что нашла время меня навестить, – отозвалась я. – Знаю, какая сильная у тебя сейчас загруженность.

– Да, я расширяюсь и открыла ещё две таверны в соседних провинциях. К счастью, дела идут неплохо, но вот со временем – и правда беда, – отозвалась Роза. – Да ещё внезапный сюрприз добавился от моего дорогого Годвина, – она с любовью погладила округлившийся животик шестого месяца беременности.

Сопровождающие её Годвин и Трей светились от счастья и с нетерпением ждали появления на свет малыша.

– Я безумно за тебя рада, – искренне заявила я.

– Теперь твоя очередь нанести мне визит, – сказала Роза. – Я буду счастлива увидеть тебя в своём поместье.

– Постараюсь выбраться через неделю, – пообещала я.

По-дружески обняв подругу, я проводила её в карету и вернулась в галерею.

Получение в собственность от Шона Артега его Лавки изящных искусств послужило для меня своего рода трамплином: сначала я организовала свою небольшую галерею именно там, а чуть позже Лаура Марвин помогла мне приобрести недорого это чудесное здание на окраине столицы.

Место было многолюдным: неподалёку отсюда располагалась столичная ярмарка, так что посетителей и покупателей в моей галерее всегда было предостаточно. Разве что приходилось тратить несколько часов на дорогу, чтобы добраться сюда из Риваса.

Популярности моего салона помогало и то, что я теперь считалась на Аншайне настоящей знаменитостью – как хозяйка трёх шикарных, великолепных, неповторимых Королей подиума.

Это сильно способствовало сбыту картин, и в то же время пару раз моя популярность оборачивалась для меня опасными ситуациями: два месяца назад меня попытались ограбить по дороге, но Ирнел вовремя уловил мысли преступников, мы развернули карету и домчались до ближайшего полицейского участка.

Наверное, будь на моём месте кто-то другой – полицейские бы просто отмахнулись от несостоявшегося покушения, но мой статус гранд-дамы заставил их воспринять мои слова всерьёз. В итоге банда была обнаружена и обезврежена.

А второй случай произошёл несколько дней назад, когда психически больной журналист решил на меня напасть, чтобы прославиться. Тут тоже помог Ирнел, уловивший мысли опасного субъекта. Майкл и Ренни его быстро скрутили и отвезли в полицию, откуда после проверки артефактом правды он угодил в психбольницу. Как мне сказали – пожизненно. А если бы он успел предпринять против меня какие-то действия – например, замахнулся бы ножом, – его бы казнили.