Когда стрелка спидометра легла в пол, показывая скорость в триста пятьдесят километров в час, сиденье подо мной начало ощутимо вибрировать. Но вполне возможно, это меня начало немного потряхивать.

Тем не менее мне хватило благоразумия не вмешиваться в работу ИИ-агента в такой момент. И лишь когда полоса сверхскоростного шоссе начала заканчиваться, я позволил себе выдохнуть.

– Четверг, не надо выжимать максимум из тачки, ты не знаешь ее реальных пределов, – проворчал я мысленно.

– Знаю, – так же мысленно возразил Четверг. – Допустимая управляемая скорость пятьсот тридцать километров в час, встроенный ограничитель триста пятьдесят, с поправкой на износ, амортизацию и сведения с последнего техосмотра, имеющиеся в базе…

– Без меня хоть убейся, – прервал я его. – В остальном разгон до трехсот максимум. Что с сервис-ИИ и полицейскими наблюдателями?

– Как обычно. Управляющий машиной ИИ под контролем, камеры наблюдения зафиксировали нарушение и уже выставили штраф мистеру Фишеру. Сумма штрафа уже переведена на его счет.

– Отлично.

Я и так понимал, что Четверг все сделал правильно, но мой ИИ пока что в режиме глубокого обучения, так что требовалось проверять самому и корректировать действия. Тем временем сверхскоростное шоссе сменилось просто скоростным, а значит, мы уже подъезжали к Новой Москве. Вдали виднелось шестнадцатиполосное кольцо ВМКАДа-три.

Каждые десять лет они строят очередное внешнее кольцо, которое еще через десятилетие вновь становится внутренним. Так что чисто статистически через семь лет ждем торжественное открытие ВМКАДа-четыре где-нибудь ближе к Твери.

– Не знал, что эти тачки могут так гонять, – раздался испуганный голос у меня над ухом, отчего я вздрогнул.

– Чад, мать твою, – обернулся я. – Чего ты мне в ухо орешь, я же уже забыл, что ты здесь.

– Тебя не оштрафуют за такую езду? – спросил Чад. – И как сервис-ИИ вообще позволил тебе так разогнаться?

Я глянул на пассажирское сиденье через зеркало заднего вида. Чад – темнокожий парень двадцати четырех лет, мой ровесник. Суховатый, жилистый, с простоватым выражением лица и короткими темными волосами. Его родители были то ли с Нью-Евро, то ли с Афроэдэма, где климат не такой холодный, но сам он родился в России и говорит на русиче без акцента. Только я все равно не понимал его наивных вопросов и вечного удивления.

Мы с ним учились в одной группе в школе и впервые встретились после выпуска только сегодня. Мы не друзья, не приятели, и уж тем более я не собирался объяснять ему прописные истины о том, как надо жить в Новой Москве.

– Баганулся, наверное, – вздохнул я. – ИИ-сервисы все через одно место делают, а этот, скорей всего, прилетел из китайского принтера в комплекте с тачкой.

– Да ты даже к нему не прикасался.

– У меня ИИ-компаньон, – постучал я по виску.

– Ты тоже встроил себе в голову эту дрянь?

– Да, – удержался я, чтобы не закатить глаза. – Как и несколько десятков миллиардов других людей на планете.

– Эта штука делает людей тупыми. От нее население тупеет.

– Было бы куда.

– У моего другана был такой же. Пять лет с ним проходил, а потом что-то коротнуло и ему полбашки разнесло.

– Ограничители нормально выставлять надо. И не совать себе в голову всякое дерьмо с индийских принтеров.

– Уверен, что у тебя нормальный компаньон?

– Уверен.

– Откуда?

– Я сам его собрал.

– Сэкономить решил? Так чем ты, говоришь, зарабатываешь?

– А я и не говорил, – ответил я чуть резче, чем хотел. Потом все же вздохнул и решил прояснить. – Я оператор ИИ. Не сервисов, а именно ИИ. Создаю, подгружаю базы, провожу глубокое обучение и настройку, создаю их под конкретные задачи заказчиков.

– Видимо, платят не очень, раз тебе понадобились Синты.

– Так получилось, – коротко ответил я.

На самом деле в чем-то он прав, платили за работу копейки. Но кто в Москве, даже Новой, будет работать за зарплату? Только идиоты. А я себя идиотом не считал.

Все мои ИИ-шки делаются для заказчиков, но работают на меня. Уже около сотни грамотно обученных моделей имеют постоянный доступ к тысячам счетов коммерческих организаций, от мелких фирм до региональных корпораций. Я тащу с этих счетов сущую мелочь. Биткойнчик там, монетку здесь. Все в пределах разумного, я знаю, к кому можно залезть в карман, а у кого хватит мощностей вычислить меня за пару секунд.

Девяносто процентов денег отлеживается на чужих кошельках, чаще всего там и оседает. Себе беру крохи, зато и претензии, если такие возникают, направляются не мне, а, например, тому самому мистеру Фишеру, которого в реальности не существует, а все следы ведут к сбою десятилетней давности в работе ИИ паспортного стола.

Если бы я хотел, то мог бы прямо сейчас хапнуть денег столько, что можно купить небоскреб в столице. Потом пришлось бы залечь на дно до конца жизни, но я почти уверен, что меня бы не вычислили. Да только кому в наше время нужны деньги? Только идиотам.

Я невольно посмотрел на Чада и вздохнул. Сегодня власть не в деньгах, а в мощности. И вот с этим возникли проблемы. Мне срочно нужен был синт, а у Чада каким-то чудом он имелся в неплохом количестве.

– Брось, – прочитал он мои мысли. – Если у тебя есть деньги, но ты не можешь заказать себе синт официально, значит не хочешь, чтобы правительство узнало, для чего он тебе.

– Если ты все понимаешь, то зачем напросился со мной?

– Я же уже говорил, но ты не слушаешь.

– Нет, нет, я уже пожалел, что спросил. Только не начинай заново эту шарманку.

– Форсайт – не шарманка, это полноценная наука.

– Ага, аж десять раз.

– И форсайт говорит, что сегодня в моей жизни наступят перемены. Ну не конкретно сегодня, там разброс есть, но сегодня был последний день, когда должен был появиться проводник и отвести меня навстречу моему предназначению. И вот ты сам мне написал.

– Это была спам-рассылка, мой ИИ-компаньон почему-то решил расширить базы поиска и включил тебя в нее.

– Говори что хочешь, но это не может быть совпадением. Тебе был нужен неотслеживаемый синт, а у меня он как раз есть. Ты говоришь, что твой ИИ ошибся, а форсайт говорит – это было предначертано.

– Отлично, сейчас приедем к доку, не ляпни про свой форсайт. Поверь, ты не хочешь знать, что док по этому поводу говорит, а он может много чего сказать. У него словарная база такая, что бан на вербальную речь можно мгновенно схлопотать.

– Кстати, а куда мы едем? Ты говорил про портал в другую реальность, это правда или это какой-то профессиональный сленг?

– Увидишь. Поверь, проще увидеть, чем объяснить.

Автопилот увел машину с основного маршрута под эстакаду, не доезжая до Новой Москвы. Док не любил мегаполис над головой, как и высотки, и шум… Он вообще мало что любил, кроме выпивки, жратвы и просмотра боев мехботов на онлайн-стримингах. Именно по его совету я начал дробить доходы и создавать подставные счета. И именно док объяснил мне, как не нарываться на тех, кто мне не по зубам. Объяснил на собственном примере, когда я попытался его обчистить в нашу первую встречу. Он тогда крепко меня отделал, но остался впечатлен моими наработками, так что предложил работу.

Машина припарковалась на пустыре. Док запрещал подгонять транспорт непосредственно к жилищу, чтобы не вычислили по маршруту. Четверг в последний раз подключился к взломанному и перепрошитому ИИ автомобиля, внес корректировки, выдал инструкции и отключился. Авто само поехало дальше, наша остановка была удалена из истории, а превышение скорости на шоссе должно было компенсировать время, потраченное на этот крюк. Так что машинка будет думать, что ехала ровно по маршруту все это время.

Через полчаса мы дошли до цели. Старая автосвалка, куда привозят остовы списанной в утиль техники. Здесь ее разбирают, прежде чем переработать на материалы для повторной печати. Среди прочего мусора попадались целые контейнеры с барахлом. В одном из таких и находился спуск в жилище доктора нейрокибернетики Уайта. Сам он прибыл к нам из штатов, не знаю, из которых именно. В целом всем в мире насрать, что они давно разделились и грызутся между собой, все по традиции называют их единым словом «штаты». Что самого дока неимоверно бесит. Не знаю, откуда в нем такая страсть к суверенитету бывшей родины, ведь он считается преступником если не во всех штатах, то в большинстве из них.