Мы выглядим так, словно сошли со страниц сказок про принцесс, которые читала в детстве почти каждая девочка.

— К этому платью очень хорошо подходят эти кулон и диадема, — Светлана указывает на украшения, лежащие на бархатной подушечке. — Хотите примерить? — я бросаю на Виктора взгляд, и тот качает головой.

— Да, давайте.

На меня тут же аккуратно надевают диадему, которая и вправду дополняет образ, и кулон, заполняющий пустое пространство на шее.

— Тебе нравится? — Виктор с улыбкой смотрит на меня, и я точно знаю, что уж кого-кого, а его всё устраивает.

— Очень, — я киваю.

— Оформите, пожалуйста.

— Конечно, — Светлана с улыбкой кивает и, показав что-то девушке-консультанту, стоявшей неподалёку, поворачивается ко мне:

— Идемте, я помогу вам переодеться.

— Спасибо.

Через полтора часа (да, именно столько времени у нас ушло на то, чтобы я переоделась и нам сложили одежду) мы сидим в машине, ожидая зеленого света на светофоре.

Я представляю, как мама будет восхищаться купленными костюмами (кстати, их оплатил Виктор со словами «Кто пригласил — тот и платит»).

За окном уже совсем стемнело, а дороги почти опустели. Стоило мне подумать, что зимой любителей погонять по городским улицам стало меньше, как машину резко качает, а Виктор зажимает тормоз. Я больно ударяюсь головой о дверь, на которую облокотила ее, но в остальном всё, слава богу, хорошо, благо у меня привычка пристегиваться.

Виктор отстегивается и оборачивается, глядя в заднее стекло, ругается, причем явно матом, сквозь зубы так, что мне не удается разобрать слов, включает аварийку и выходит из машины, хлопнув дверью.

Я выхожу следом за ним, чтобы оценить ущерб. И, стоит сказать, он оказывается огромен. Весь багажник сжат, словно гармошка (это ж с какой скоростью надо было ехать?!). Я поднимаю взгляд на Виктора, выглядящего относительно спокойным и, кажется, даже ни разу не сматерившегося, в отличие от своего собеседника. Виновник аварии активно жестикулирует и что-то орет, от чего Виктор хмурится, явно недовольный его словами:

— …на свою курицу не поехал, а я на это рассчитывал.

— Слова выбирай, — он бросает на меня взгляд и кивает на машину, прося вернуться на место, но я мотаю головой, подходя к нему и вставая рядом, скрестив руки на груди.

— Это правда. Если бы там не обжимался с ней и поехал сразу, то ДТП бы не произошло!

— Вы врезались в меня тогда, когда на светофоре горел желтый, — чувствую, что с каждой секундой Виктор раздражается всё сильнее, поэтому сообщаю о том, что отойду позвонить в полицию.

— Ну давай, звони, курочка, звони, — бросаю на него убийственный взгляд, но тот лишь улюлюкает, и я бы так и продолжила сверлить его глазами, если бы Виктор не встал между нами, закрывая меня от него.

Я отхожу в сторону и сообщаю об аварии, называю улицу и всё, что только могла и должна была сказать. Думаю, я бы говорила с диспетчером чуть дольше, если бы за моей спиной не раздался сдавленный стон.

Тут же завершаю звонок, оборачиваясь на парней.

Они отошли в сторону, туда, где они не видны для камер машин, и разговаривали. Во всяком случае, так было, когда я звонила в полицию, сейчас же Виктор прижимает нарушителя головой к снегу, что-то зло говоря ему, но мужчина лишь кряхтит и не сопротивляется.

— Виктор! Что ты делаешь?! — подхожу к ним, одергивая Виктора за плечо. Тот, хоть и с явным нежеланием, но всё же отпускает мужчину и отходит со мной к машине, садясь на место.

— Что у вас с ним случилось за эти пять минут, что я звонила в полицию?

— Он оскорблял тебя. Меня это взбесило.

— Не стоило. Мне на это всё равно.

— А мне нет. Мне противно, — он смотрит перед собой, сцепив руки в замок. — Мне неприятно слышать, как тебя обзывают.

— А если бы это была не я? — он поднимает на меня взгляд, названия которому я дать не могу, но свой вопрос тут же начинаю считать глупым.

Меня отпускают чуть ли не в первые десять минут с момента приезда полицейских, а Виктор, буквально запихнув меня в такси, остается там до окончательного выяснения обстоятельств.

Дома я всё никак не нахожу себе места и с нечего делать решаю приготовить ужин. За этим я перестаю замечать счёт времени и постепенно отвлекаюсь от тревожных мыслей. В наушниках достаточно громко играет музыка, заглушая окружающий шум и мысли.

Стою у раковины и мою посуду, когда чувствую две горячие ладони на своей талии. Хочешь жить — умей вертеться? Так ведь говорят?

Я перехватываю в руке нож, который мыла, и, резко развернувшись, приставляю его к горлу незнакомца, снимая второй рукой наушники, но не успеваю я облегченно вздохнуть, как из моей ладони тут же выбивают нож, а руки прижимают к шкафам, закрепленным на стене. Таким образом я оказываюсь в самом невыгодном положении, потому что для того, чтобы рукам не было больно, приходится выгнуться, что означает прижаться к незнакомцу.

— Лен, ты чего творишь? — знакомый голос. Я распахиваю глаза и встречаюсь с изумленным взглядом Виктора.

— Это ты чё творишь?! Засранец! Я инфаркт чуть не схватила! Кто так делает? — я хочу пару раз нравоучительно стукнуть его, но он продолжает удерживать мои руки.

— Я не хотел… — он виновато улыбается мне, глядя в глаза. Я упрямо продолжаю смотреть на него, пока не понимаю, что начинаю тонуть в его глазах, поэтому, сделав глубокий вдох и закрыв на секунду глаза, пытаюсь успокоиться, но получается очень плохо, ведь с глубоким вздохом приходит и лёгкий аромат парфюма Виктора. Тот продолжает смотреть на меня и выглядит при этом каким-то отстраненным, словно думает о чём-то другом.

Мне вспоминается наш поцелуй на даче. В тот день было ровно то же самое. Глаза в глаза, рука об руку.

— Виктор… Ты же не…

— Да.

— Нельзя.

— В прошлый раз ты была не против.

— Но сейчас не тогда.

— Хочешь сказать, ты не хочешь? — я мнусь, потому что на самом деле очень даже хочу. Мне нравится ощущение его губ на своих, его дыхание, сталкивающееся с моим. Его руки на моей талии, его волосы сквозь мои пальцы. Но также я и понимаю, что это неправильно, мы ведь не в отношениях и никто из нас не признавался в чувствах друг другу.

Думаю, я слишком долго молчу, потому что Виктор воспринимает это за согласие и медленно приближается, едва коснувшись меня своими губами. Так же, как в прошлый раз, меня мгновенно обдает волной жара. Он словно дразнит меня, и в этот раз всё находится в его власти.

Он на мгновение отстраняется, глядя на меня, а я наверняка очень красная от смущения, однако я вместе с тем какой-то частичкой себя хочу, чтобы он продолжил. И Виктор меня слышит.

Он касается моих губ чуть более уверенно. Я отвечаю не сразу, ведь всё ещё думала, стоит ли, но следующее прикосновение решает всё, и я подаюсь вперёд, прижимаясь к нему. Виктор тут же захватывает мои губы в желанном и немного грубом танце, заставляя внизу живота завязываться и натягиваться жгучий узел желания.

Виктор отпускает мои руки, и я тут же запускаю их ему в волосы, тот блаженно стонет, приподнимая меня и усаживая на столешницу, раздвигая мои бёдра и вставая между ними.

Щёлкает чайник, а я вздрагиваю, тут же приходя в себя и отстраняясь от Виктора. Он совсем не пытается меня удержать, но отходит.

— Виктор… — бормочу я, чувствуя то, как распухли мои губы.

— Всё нормально, я понимаю… — опускаю глаза, чувствуя себя немного пристыженной.

Только сейчас я замечаю, что Виктор всё ещё в уличной одежде. Он, кажется, тоже до этого времени не замечает подобной детали, а потому скрывается в коридоре, а я вслед ему только и успеваю, что позвать за стол.

Ужин проходит в тишине, мы не смотрим друг на друга, каждый погружен в свои мысли.

— Что с машиной? — решаюсь я всё же узнать, когда мы пьём чай.

— Всё оплатят, но придётся покупать новую, ту сильно покорежило…

— Вот как… — я киваю. — А с одеждой что? Ты забрал её? Я про неё совсем забыла…