— И потом встретились в столовой. Погуляли пару раз вместе с Томой и Лёхой, я пригласил тебя на свидание, ходили десять раз, а после начали встречаться. Я помню.

— Да… Ага… — кажется, я переживаю больше него.

Виктор опускает на меня насмешливый взгляд и, взяв за руку, заходит в подъезд первым, когда домофон пиликает, уведомляя о том, что дверь открыта. Консьерж недовольно провожает нас взглядом, но сейчас мне не до него.

В квартире на пороге нас уже встречает мама. Несмотря на всю свою собранность, она всегда была заядлой любительницей поболтать, поэтому, стоит нам перешагнуть порог, как она тут же налетает с вопросами по типу: «Как доехали? Пробки были? Не замёрзли?». Отвечаю в основном я, Виктор же, после того как помог мне раздеться, стал осматриваться. Когда мы заходим в ванную комнату, чтобы помыть руки, он отмечает, что в нашей квартире красивая отделка и выглядит она уютной.

— Спасибо, — я улыбаюсь, оглядывая такую знакомую и родную квартиру.

Стоит маме сказать заветную фразу «все за стол», как перед нами тут же вырастает, словно из-под земли, Аркаша. Он выглядит взбудораженным: взъерошенные волосы, будто он только проснулся, и бегающие из стороны в сторону глаза. Наверняка только что в одной из своих игр победил.

— Уже можно садиться? — на Виктора он не обращает ровным счётом никакого внимания.

— И тебе здравствуй, братец, — я усмехаюсь, садясь за стол и кивая Виктору, чтобы тот садился рядом.

— Да привет-привет, — отмахивается тот, садясь по правую руку от меня и с интересом глядя на противень с золотистой курицей.

Вскоре к нам присоединяется и отец. Он, как всегда молчаливый, быстрым взглядом окидывает кухню и, заметив Виктора, кивает ему.

Мне показалось, или он рад ему больше, чем мне?

С подозрением покосившись на отца, я отвлекаюсь на поставленную передо мной тарелку с румяной ножкой и такой же румяной картошкой в сыре.

— Какая вкуснятина, — стонет Аркаша и чуть слюнями не захлёбывается.

Когда перед каждым стоит по тарелке, а в центре стола размещаются нарезки, мы принимаемся за еду и… Боже… Она восхитительна! С курицей у меня вообще давние счёты: мне трудно угодить в этом плане, так как она часто бывает пресной и сухой (будь то дорогой ресторан или застолье у друзей), однако эта… Нет, маме определённо не нужно никакое образование повара, её еда вкуснее любой другой.

— Значит, вы двое встречаетесь? — Аркаша наконец переключает на меня свое внимание, не забывая при этом уплетать за обе щеки курицу.

— Аркадий, — неодобрительно качает головой мама.

— Что? — возмущается брат, а я только усмехаюсь, пряча улыбку в бокале с соком.

— Встречаемся, — невозмутимо кивает Виктор, с интересом глядя на брата.

— Давно?

— Второй месяц.

— Ты терпишь её второй месяц?!

— Аркадий! — снова возмущается мама, глядя на брата круглыми глазами.

— Ну а что? Она же такая…

— Ты терпишь меня семнадцать лет, не возникай.

— Ой. Да больно надо, — фыркает тот, но не проходит и минуты, как он снова начинает трещать. — А вы целовались уже? — он заговорщицки смотрит на Виктора, видя в нём, по всей видимости, своего соратника.

— Аркаша! — мама сидит совершенно красная, думаю, ей очень стыдно, раз она даже перешла на неформальное обращение к брату, которое обычно при гостях себе не позволяет, хотя… Что уж тут говорить, мне тоже. Однако Виктора откровенность брата совсем не смущает, а даже веселит. Ответа во всеуслышанье не следует, однако Виктор чуть заметно качает головой, а брат… Боже… Он складывает большой и указательный пальцы и подмигивает. Не дай бог, это чудо в перьях предпримет попытки сводничества, такого позора не переживём ни я, ни мама.

Вскоре атмосфера за столом становится совсем комфортной, брат больше не мелет чепуху, которой заставлял меня и маму краснеть, зато, кажется, Виктор приходится по духу папе, потому что вот уже десять минут они свободно болтают о том, на каком море лучше всего проводить лето.

Когда с блюдами было покончено, мама просит всех покинуть кухню и обещает позвать к чаю.

Я уже подумываю пригласить Виктора к себе, чтобы отсидеться там, когда папа зовет моего лже-парня в свой кабинет «поболтать». Он с надеждой смотрит на меня, но я лишь пожимаю плечами, мол: «Не в моих силах спасти тебя». Он лишь жмурится с беззвучным стоном и направляется за отцом.

Вокруг меня тут же начинает наворачивать круги Аркаша, предлагая сыграть в одну из своих игр. Игрок из меня такой себе, но удовольствие это ему доставляет огромное, конечно, кому не понравится выигрывать, пусть даже против кошки.

Дабы отвлечься от переживаний по поводу беседы папы и Виктора, я всё же соглашаюсь. Брат, мгновенно скооперировавшись, увлекает меня в гостиную, устанавливая всю аппаратуру и протягивая мне консоль. Я сажусь на пол, так как сидя в позе лотоса удобнее играть, и молюсь лишь о том, чтобы он выбрал что-то помимо футбола, и, по всей видимости, мои мольбы были услышаны, потому что он запускает гонки.

Мы играем около пяти раз, когда позади раздаются шаги, совсем лёгкие и почти беззвучные, поэтому я решаю, что это мама, пока… Пока две большие и тёплые ладони не обвивают мои плечи, а длинные ноги не вытягиваются вдоль моих. В итоге я по сути сижу на Викторе, а его голова покоится на моём плече. Спиной я чувствую его грудь и исходящее от него тепло, из-за чего по коже бегут мурашки.

— Какой счёт? — негромко шепчет он мне на ухо, прижимая к себе, отчего у меня теряется последняя концентрация на игре.

— Три-два в мою пользу, — так же шёпотом отвечаю, проглатывая образовавшийся в горле ком.

Замечаю, как брат косится в нашу сторону и хмыкает, ловя на себе мой взгляд.

Я точно знаю, что он встречается с какой-то блондинкой, красивой внешне, но на деле, похоже, жуткой стервой. Однажды я проходила мимо них. Аркаша меня, разумеется, заметил, как и я их, но мы решили притвориться незнакомцами. Я нарочно стояла у полки магазина неподалёку, с интересом слушая их разговор. В тот день она закатывала ему истерику по поводу того, что ему писала одноклассница, просившая скинуть домашку.

Ещё пару раз я встречала их уже на улице. В те дни она истерила из-за того, что они «как идиоты» шарахаются по улице. Тут стоит отметить, что Аркаша в целом любитель погулять, уж такой вот он у нас вырос. Деньги у него на кино и всё подобное тоже исправно лежат, но прогулки для него — святое.

В общем, не моё это, конечно, дело, но, похоже, сейчас брат завидует нам, потому что… Я не буду отрицать, с Виктором мы смотримся гармонично и сосуществуем вполне себе мирно.

Ни разу, кстати, не видела, чтобы Аркаша с той девчонкой держались за руки, неужели она настолько вредная? А какие ещё могут быть причины не держать за руку своего пар… ня…

Горячие губы Виктора обжигают мою кожу за ухом, заставляя меня вздрогнуть.

— Твой папа смотрит, — негромко поясняет он, а мне отчего-то стало совсем не до папы. Я робко киваю, стараясь все же переключить внимание на игру, в которой уже заведомо проиграла.

У родителей мы пробыли еще около двух часов, а после засобирались домой.

Ещё в начале эксперимента я рассказала им о неком Викторе, с которым должна буду прожить месяц, правда, выставляла я это так, словно человек будет проверенным, знакомым и т. д., ну а теперь, после знакомства с ним у родителей не осталось вопросов и сомнений в благонадежности моего соседа.

В машине едем в тишине, а зайдя в квартиру, почти сразу расходимся по комнатам: время уже позднее, поэтому, выйдя из душа и увидев Виктора на кухне, я немного удивляюсь и… как ни странно, злюсь, замечая, что он снова чатится и улыбается, глядя в телефон.

— Почему не спишь? — подхожу к чайнику, чтобы вскипятить его, а всему виной внезапное желание испить чаю.

— Не хочется, — пожимает он плечами, поднимая взгляд на меня и встречаясь с моими глазами. — А ты?

— Решила выпить чаю перед сном, хочешь?