— Игнат, сынок, — взмолился он, сильнее сжимая край моей рубашки. — Пусть Алиса остаётся твоей любимой девушкой. Проводи с ней время. Но оставайся женатым на Александре. Тебя никто не осудит. В нашем обществе каждый приличный мужик имеет любовницу.

Чёрт! Понятие нравственности точно неизвестно богатому миру!

Отец слегка подтолкнул меня к дивану, вынуждая присесть.

— Я недавно говорил с Дмитрием. Он хочет объединить наши бизнесы и тебя поставить во главе.

Шокировано округлил глаза, ощущая, как амбиции просыпаются в моей душе.

— Да.

— А как же Игорь? Думаешь, муж Виктории одобрит такое решение? Да и сама Виктория не будет в восторге.

Слишком хорошо знал амбициозную одноклассницу, которая, наверняка, враждебно воспримет данную новость.

— Дмитрий уже принял решения. И разрешения спрашивать у Виктории не будет. И уж тем более его мало волнует мнение своего зятя, который явно не вызывает у него никакого доверия.

Угнетённо поморщился.

— Можно подумать, что я вызываю у него доверия.

Отец лукаво прищурился.

— Всё зависит от тебя, Игнат. Ты совершил ошибку. Тебе её и справлять. Ты должен поехать к Александре. Попросить у неё прощения. Она тебя любит.

Ошарашенно рассмеялся.

— Папа, глупостей не говори. Саша просто желала избавиться от родительской опеки.

— Нет, Игнат, — возразил он. — Эта девочка тебя любит. Очень любит. И нужно быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться такой возможностью. А ты у меня не такой идиот. Правда же?

ДРУЗЬЯ! СПЕШИТЕ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ скидкой!

КНИГА: «МАМОЧКА, я полюбила бандита…»:

Гневно осмотрела мужчину. Он что сканирует мои мысли? Тоже мне знаток человеческих душ?

— У меня всё в порядке с самооценкой.

— Я вижу. Тебе не хватает самостоятельности и независимости. Ты слишком привязана к матери. Шаг без её одобряя боишься сделать. А ты, между прочим, молодая девушка. Тебе надо жить и наслаждаться жизнью. А ты, — звонко воскликнул он и надменно усмехнулся, — постоянно на мать смотришь. Что она скажет. Как посмотрит на тот или иной поступок. А так нельзя. Это твоя жизнь. И никто не имеет права в неё вмешиваться.

Решительно свела руки на груди.

— А вы?

— Что я? — Искреннее удивился Морозов.

— А вы имеете права вмешиваться в мою жизнь и влиять на принятие решений?

Что это? О чудо! В бесстыжих глазах самоуверенного нахала я чётко увидела вину и сожаление. Значит, он всё-таки состоит из плоти и крови. И чужие чувства ему далеко не безразличны. Отчаянно замотала головой, отгоняя глупые, смазливые мысли. Нельзя терять бдительность. Морозов — мерзавец. Он холодный, жестокий человек. Нельзя поддаваться на его уловки.

— Лиза, я не хочу тебя подавлять. Ты вправе принимать самостоятельные решения. Но ты должна знать, что я вовсе не чудовище, — промолвил Платон. — Валерия меня ненавидит, хотя я твоей матери ничего плохого не делал. Никогда, ни словом, ни делом её не обидел.

А вот тут сложно было с ним не согласится.

— Забудь про свою мать. Моё отношение к тебе, с ней никак не связано.

Робко пожала плечами. Уж слишком сладкими и желанными были мужские речи. А может правда пора прекратить вестись на поводу у матери. Совершу ошибку. Но это будет моя ошибка.

— Не скрою. Ситуация у нас с тобой абсурдная. Но я обратил на тебя внимание ещё в клубе. Ты иная. Не могу объяснить, но что-то в тебе есть необычное.

Ухмыльнулась.

— Я просто ходячая беда.

«У меня есть принципы!» — так восклицают люди, когда жизнь предлагает им что-то соблазнительно-неприемлемое. Принципы — это защитный ров, крепостная стена и отряд лучников с горящими стрелами на ней — последняя линия обороны перед окончательным грехопадением. А мы знаем, что за каждым грехом стоит желание…

Не нужны никакие принципы для того, чтобы не делать то, чего не хочешь делать. Задача принципов в обратном — противостоять своим собственным желаниям, обуздать себя и посадить на золотую цепь, которая, по легенде, украшает ее носителя и уберегает его от ошибок.

Принципиальность восхваляется, четкие жизненные принципы почитаются за большую добродетель, а их отсутствие приравнивается к бесхребетности. Это как одежда, которая может быть красивой, модной, удобной, вычурной или может «неприлично» отсутствовать. Здесь по одежке встречают и по ней же провожают.

Принципы защищают честь — свою личную, честь семьи, страны, всего человечества. Это тяжкая ноша, которую положено нести гордо, с высоко поднятой головой.

Сколько отношений не сложилось или не состоялось из-за принципиальности партнеров? Сколько детей выросло в несчастных семьях, где принципиальность держит родителей вместе? Сколько пустых жизней прожито из-за того, что принципы установлены ещё позапрошлым поколением и с тех пор не подвергаются сомнению?

Принципы говорят, как прожить жизнь «правильно и достойно», как добиться уважения, как достичь признания. Принципиальность — инструмент нравственного самоограничения, делающий человека праведником.

Но чего стоит та праведность, которая обретена в цепях? Распятый на кресте своей принципиальности, человек не может совершить преступления против других людей. Для всеобщей безопасности он с самого детства заперт в камере, посажен на цепь и прибит гвоздями — как он может согрешить? И эта невидимая тюрьма зовется нравственностью и превозносится, как высшее проявление человечности.

Люди верят, что если спустить человека с этой цепи, он превратится в зверя, ополоумеет и начнет творить зло направо и налево. Мораль, принципы, этика — это сдерживающие факторы, которые, как кажется, делают человека человеком.

Принципы — это закостеневший опыт былых поражений, костыль, позволяющий под благовидным предлогом отказаться от ответственности за свою жизнь, за принятие осознанных и, главное, своих решений. Гораздо проще выстроить систему принципов, к которой затем можно будет обращаться за готовыми ответами. А ещё проще перенять чужие принципы, которые показались со стороны надёжными и достойными. Куда проще быть «как он», чем как «я сам по себе».

Отец полностью прав, хватит мучить себя… Александра теперь моя жена и станет достойной матерью моих детей, Алиса же пусть и падшая, роковая, запретная, но такая любимая и желанная.

— Игнат, как ты посмел явиться в мой дом? — Разъярённо прорычал Вавилов, прожигая меня тяжёлым, металлическим взором. — Бросил мою дочь, а теперь смеешь приезжать и требовать, чтобы она явилась обратно. Ты ничего не попутал, мальчик?

Смело взмахнул волевым подбородком. А я думал, что Саша гораздо более сильная и независимая девочка, но вновь ошибся. Она всего лишь маленькая, капризная малышка, которая при первом же препятствие, побежала к любимому папочке и нажаловалась на неконтролируемого супруга.

Несомненно, виноват перед ней, но она моя жена, и все наши проблемы мы должны решать самостоятельно, друг с другом, без посторонней помощи.

Проклятие! Наверное, слишком многое требую от вчерашней девственницы, которая совершенно не созрела для брака и материнства.

— Дмитрий Геннадьевич, при всём уважении, но я хочу поговорить с Сашей. Мы с ней в посредниках не нуждаемся, — сдержанно, тактично, но вполне уверенно и непоколебимо заявил, чётко отстаивая свои границы, явно давая понять, что никому не позволю вмешиваться в нашу недавно созданную семейную ячейку. — Прошу. Пригласите мою жену, — специально назвал статус Александры, лишний раз, подчёркивая, что теперь она принадлежит мне.

Вавилов гневно поморщился.

— Игнат, я тебе свою дочь доверил, а что ты сделал. Сбежал в первую брачную ночь. Она утром приехала вся в слезах. Ты даже не удосужился ей позвонить. Она места себе не находила, — внезапно в разговор вмешалась мать Саши, которая вела себя более мягко и дипломатично, при этом наседая именно на совесть, призывая к моральному и нравственному ответу. — Что произошло?