— Что тебе нужно? Говори и проваливай, и так аппетит испортил.

— Я хочу, чтобы ты вернулась домой, — твёрдо сказал Захар. — За тобой нужен уход, у тебя будет вторая операция на запястье через два дня, первая была неудачная, три пальца не двигаются, сама знаешь…

Лиза только вздохнула, пока Захар рассказывал новости от её врача. За те дни, пока мужа не было в поле её зрения, она в полной мере оценила всю беспомощность своего положения. Сложный перелом оставил её без правой руки, трещины в рёбрах превращали даже осторожный вдох в пытку. Лиза не могла опереться на костыль больной рукой, чтобы хотя бы начать ходить. Все травмы пришлись на правую сторону, да ещё и сотрясение, от которого начались мигрени.

Всё болело, всё злило, всё надоело!

— Лиза, послушай меня, пожалуйста. Давай на время забудем о наших с тобой проблемах и займёмся твоим здоровьем. Ты двенадцать лет заботилась обо мне и девочках, позволь вернуть тебе долг, хотя бы парой-тройкой месяцев. Ты не сможешь одна в квартире на третьем этаже без лифта, даже с сиделкой будет тяжело. Я не хочу, чтобы ты пострадала еще больше!

Оборона Лизы начала давать трещину, в голосе Захара было столько искренней заботы и тепла, которые так ей были нужны. У неё навернулись слёзы на глаза, она стиснула зубы покрепче и залатала трещину этими самыми слезами, которые выплакала по человеку, который их больше не стоил.

— Пожалуйста, Лиза! И ты, и девочки, могут быть всё ещё в опасности! — с надрывом сказал Захар. — Только я не знаю, с какой стороны ждать удар! Я уже обратился к Филимонову за помощью, всё-таки его человек пострадал.

— Евгения? Что с ней? — покрылась мурашками страха Лиза.

— Сильные ушибы, ей попали в бронежилет. На Маше его не было.

— Как она? Как Даша?

Лиза хотела бы, чтобы ей было на них плевать, как их отцу на неё, но нет. Два дня Лиза металась по койке от беспокойства. Она даже не знала, как сильно ранена Маша. С больной по-прежнему никто не разговаривал.

— Даша дома, тебя очень ждёт, Маша пока в больнице, её жизни ничего не угрожает, — с болью в голосе ответил Захар. — Твоя жизнь тоже в безопасности, я тебе обещаю, Лиза. Так что ты думаешь?

— Я думаю, мне нужен телефон и время подумать, после второй операции будет видно.

— Телефон ты не получишь, — отчеканил Захар. — Он разрывается от звонков журналюг-стервятников, которые хотят знать подробности нападения на девочек и твоего автопробега.

— Машина всмятку или что-то осталось? — усмехнулась Лиза.

— Я не знаю, где твоя машина, — покачал головой Захар. — Думал, может, ты в курсе. Тебя нашли на обочине без сознания и привезли в больницу…

Лиза была не в курсе. Она уже как будто вообще курс по жизни потеряла.

Спустя две недели

Перед тем, как войти в дом, Захар предупредил жену.

— С Дашей работает психолог, не спрашивай её, пожалуйста, что произошло. Она начинает плакать, а ей надо это забыть.

— Хорошо.

Туманова, сидя в инвалидном кресле, натянуто улыбнулась своей падчерице, которая торопливо сбежала по лестнице со второго этажа, чтобы её встретить и осторожно обняла мачеху.

— Лиза, я так по тебе скучала! Хорошо, что ты дома!

Как бы Лизе не было неприятно быть здесь, она приняла предложение Захара. В чём-то он был прав, Тумановы задолжали ей немного ответной заботы. Пришла пора пожинать плоды своего вклада в падчериц. Захар с пеной у рта защищал дочерей, утверждая, что про любовницу они не знали, не хотели обидеть Лизу, просто так совпало. Не верила Лиза в совпадения, но пришлось поверить ему на слово. Захар привёз жену домой сам, но тут же заторопился оттуда.

— Мне нужно ехать по делам, Даша, проводи Лизу в её спальню. Я заеду сегодня к Маше, на днях её выпишут. Будете, как обычно, втроём, меня вечерами встречать.

Захар улыбнулся своей жене, которая с кислой ухмылкой на уставшем лице, подняла здоровую руку и показала ему средний палец за спиной у Маши — её маленький акт сопротивления прежним порядкам в доме, которые она больше не собиралась придерживаться. От осознания нового положения вещей у её мужа чуть не случился солнечный удар прямо в помещении и он поспешил ретироваться.

— Пока, девочки, буду поздно.

Лизе выделили комнату на первом этаже, возле кабинета мужа, здесь была отдельная ванная и не надо было ковылять по ступенькам наверх. Лиза огляделась в своём временном жилище.

— Я тут твоё любимое кресло поставила, ты ведь в нём читать любишь, — улыбнулась Даша, кивая на кресло возле окна. — И плед твой принесла, вещи я разложила в комод и в шкаф, ты скажи, если что надо, я тебе принесу из гардеробной!

— Ты не могла бы дать мне свой телефон?

— Нет, у меня нет телефона, папа забрал, и у всего персонала тоже, — опустила взгляд Даша. — Он отключил интернет, так что развлечения только по-старинке — будем читать книги и смотреть фильмы на старых дисках.

Лиза нервно дёрнула головой в сторону окна, посмотреть нет ли там решёток, как в тюрьме. Судя по всему, в тюрьму она и попала, что самое паршивое — добровольно. Надо было ползком убегать из больницы, как Гусеница.

Завтра должна была прийти сиделка, которая будет помогать Лизе совершить обыденные действия. Весь оставшийся день Лиза справлялась с помощью Даши, которая не отходила от неё ни на шаг и постоянно болтала. Она всегда много говорила, когда нервничала.

Вечером Лиза рухнула в постель ещё до девяти, усталость навалилась на неё со всех сторон. Она уснула ненадолго, проснувшись от резкой боли в боку. Каково же было её удивление, когда Лиза обнаружила рядом лежащую Дашу в пижаме:

— Извини, Лиза, что я к тебе пришла, — шмыгнула носом девочка. — Можно я с тобой посплю? Мне страшно одной, кошмары снятся…

— Конечно, Дашуль. Только вряд ли ты со мной поспишь, я теперь мычу по ночам, как корова, — усмехнулась Лиза. — Всё болит, ничего не помогает.

— Лучше так, чем одной.

Даша подползла к Лизе поближе и взяла её за левую руку, крепко стиснув ладонь.

— Папа сказал, не спрашивать тебя о том, что случилось на твоём ДР. Сказал, это только между вами и тебе тяжело после аварии. Лиза, папа тебя чем-то обидел? Ты плакала не от счастья.

— Поговорим потом, когда мне станет получше, хорошо?

— Ладно.

Лиза уже начала засыпать, когда Даша тихо сказала:

— Лиза, я тут подумала… что я ни разу тебе не говорила, что я тебя люблю. Так вот — я тебя люблю… Спокойной ночи.

Слёзы встали у Лизы комом в горле. Наверное, это успех в карьере мачехи — услышать эти слова от чужого ребёнка, но это ничего уже не изменит. Только Лиза вернулась в этот дом не для того, чтобы здесь остаться. У неё были свои планы на жизнь, где осталась робкая надежда на слово «мама» от своего собственного ребёнка.

По дороге на вечернее мероприятие Захар нервной рукой поправлял воротничок рубашки, который врезался в шею этикеткой, которую он забыл снять. Он теперь постоянно был рассеянным и беспокойным, никак не мог расслабиться даже дома. Особенно там.

Раньше одна добрая улыбка жены, которую она ему дарила, стоило войти в дверь, тут же снимала всякий стресс. Нежный поцелуй в щёку и он расслаблялся. Только потом этого стало вдруг мало и ему понадобилась ещё одна женщина, которая вместо тепла давала огонь.

Захару жизненно важен был семейный очаг, к которому можно прийти после тяжёлого дня, всей этой публичной жизни, и спокойно погреться, обнимая жену и дочерей. Теперь дочери бросались к нему в объятия, будто ища защиты от всех ужасов, которые с ними произошли, а Лиза просто избегала его или игнорировала, даже не здороваясь при встрече.

Недавно он привёз Машу из больницы, она передвигалась слегка прихрамывая, пуля попала ей в мягкие ткани бедра. Захар надеялся на воссоединение и объединение семьи, но Лиза лишь обняла Машу, которая всплакнула у неё на плече, и каждый разошёлся по своим комнатам. Из весёлой хохотушки его дочь превратилась в осунувшуюся тень, которая стала слишком похожа на свою мать, от чего у Захара пробегал холодок по спине. Маша почти не спускалась со второго этажа, много спала, что делала Лиза он понятия не имел.