— В смысле: убить Ладу и вернуть к жизни сына! Жестоко, да, мне тоже это тогда казалось жестоким, а теперь, думаю, дядя Сережа-то прав был.

— Что-о-о? Прав?! Она же живой человек!

— Это ты живой человек, Лиза, а Захар тебя вместо неё похоронил! Давай уже мораль свою долбанную как-то поубавь, она тебе здраво мыслить мешает! — рявкнула Венера. — В общем, Сергей поставил ультиматум: либо Захар вкатывает жене слоновью дозу снотворного, либо забирает Ладу, лечит её, зарабатывает на лечение сам, а Сергею достаются внучки, которых он обожал. Девочки стали бы его преемницами. Захар захотел усидеть на двух стульях, а моя мать ему помогла…

— Зачем? — вытаращила глаза Лиза. — Она же его терпеть не может!

— Из-за меня, — сдавленно сказала Венера. — Захар кое-что знал обо мне и начал её шантажировать. Моей матери пришлось подстроить похороны, найти людей, которые помогли Ладе «умереть» и тут же воскреснуть в другой больнице, потом мы устроили кремацию какой-то бомжихи, на которую Сергея не позвали, потому что Захар типа на него обиделся. Я честно, думала, что Лада помрёт через пару лет, но, как видишь, всё ещё дышит.

— Чем тебя Захар шантажировал? Что ты сделала, Венера, что до сих пор помалкиваешь в тряпочку? — нахмурилась Лиза. — Ведь вы тоже могли начать его шантажировать?

— Могли бы… Только есть одно отличие в наших с Захаром ситуациях, — сдавленно сказала Венера. — У Захара жена живая, а те кого я убила, никогда не воскреснут…

Лиза недоверчиво покосилась сначала на Венеру, потом в сторону выхода, начиная догадываться, почему она сейчас распустила язык, почему никогда не приглашала к себе домой и почему здесь так стерильно чисто. На светлом пятна крови лучше видно! Маньячка хорошо убирает следы преступлений! Туманова начала осматриваться вокруг в поисках предмета потяжелее, которым придётся отбиваться от Венерички, которая вместо того чтобы убить жертву своих признаний, вдруг начала плакать, упала на колени и подползла к противоположному дивану, в угол которого вжалась испуганная Лиза.

— Я не специально! Я не хотела! Я совсем чуть-чуть выпила, совсем немножко! — выла Венера, пуская сопли пузырями и хватаясь за руки Лизы. — Меня занесло на повороте и я врезалась в машину, старенькая такая… Там все были не пристёгнуты — родители и двое детей! Они бы остались живы, если бы пристегнулись! Почему они не пристегнулись?! Даже я всегда пристёгиваюсь! Почему, Господи?! Там же дети были! Я клянусь, я не хотела! Мне было всего девятнадцать! Простите меня!

Грешница под градусом вины уткнулась лбом в колени Лизы, которая от предыдущих её откровений ещё не отошла, а тут новые насыпали. Лиза застыла молельным столбом, возле которого причитала женщина, подвывая в унисон своим страданиям. Робкое чувство жалости шевельнулось где-то в глубине души, но тут же уступило место осуждению — Венера совершила преступление. Слезами тут не поможешь, соплями тем более.

— Венер, я тебе не батюшка, чтоб грехи отпускать. Ты бы явку с повинной что ли написала, — проворчала Лиза, осторожно отталкивая от себя женщину.

— Я не могу так больше жить! Постоянно об этом думаю! Больше не могу так! Я сяду в тюрьму, обещаю!

— Уже даже жаль бедных женщин в колонии строгого режима — им и так не сладко, ещё и ты им на голову свалишься, — вздохнула Лиза, быстро вскакивая с дивана и направляясь в сторону, как она предполагала, кухни.

— Ты куда, Лиз? — всхлипнула Венера.

— Поищу что-нибудь, что ты ещё не выпила! Достало всё!

Лиза нашла кухню — светлая классика, отполированные рукой уборщицы чистые поверхности и фасады. Она начала по очереди открывать шкафчики, в поисках чего-то похожего на антидепрессант семилетней выдержки. Нашла какую-то зелёную бутылку, с непонятной этикеткой.

— Не пей его, это самый дерьмовый херес, что я пробовала, — подсказал знаток полок алкогольных магазинов.

— Подойдёт! Вся моя жизнь в вашей семейке это херес! Самый дерьмовый херес, что есть на свете!

Лиза налила себе рюмку, но стоило напитку попасть на язык, как она тут же начала сплёвывать его в мойку, полоская рот водой из-под крана.

— Я же говорила… — покачала головой Венера.

— Ты до хрена чего сегодня говорила, аж потошнить охота! — выпалила Лиза, опираясь руками на столешницу и прикрыв тяжелые веки. — Слушай, Венер, мне до тебя дела нет, вот честно, давай как-то сама со своими грехами разбирайся и со своей совестью тоже. Я так понимаю, Сергей тебе задницу прикрыл?

— Да, мама его упросила, он всё сделал, чтобы фамилия Туманова в протоколе не проскользнула, — тихо сказала Венера, опуская глаза.

— Тогда это и на его совести тоже. Захар говорил, что вы с матерью после получения доли в компаниях начали ему руки выкручивать. Зачем? Чего вы добиваетесь? Чтобы Захар отдал материалы для шантажа?

— Нет, он не отдаст, пока Лада жива. А добиваемся мы того, чтобы он перестал быть завистливым мудаком! — горько усмехнулась Венера. — Мама понимает в его бизнесе побольше Захара, она всё-таки женой Сергея была и он с ней многим делился. И да, завещание настоящее, как бы Захару не хотелось верить в другое. Сергей сам выделил нам доли, потому что любил и маме доверял. Она просто продолжает его дело, это ей помогает пережить потерю, но ей не нравится, как Захар поступает!

— Почему? — нахмурилась Лиза.

— Захару нужны бесталанные девы, которые без лейбла полный ноль, он из них лепит звёзд, как он думает. В киностудии ещё печальнее — сколько классных сценариев он завернул, только потому что они были лучше, чем пишут его штатные сценаристы. Он завистливый мудак! Да, бабло капает, Захар расширяется, но его отец действовал иначе — он открывал настоящие таланты, он что-то важное делал для этой индустрии, а Захар только спамит однотипный контент. Он и тебя прикрыл, как звезду.

— Что ты имеешь ввиду? — напряглась Лиза.

— У тебя ведь красивый голос, Лиз, ты девочкам на день рождения всегда пела песенку эту дурацкую так, что заслушаешься. Да и баба ты красивая, мог бы из тебя сделать певицу, но нет — сказал тебе, что голос у тебя такой же как у всех, да? — усмехнулась Венера. — Лиза должна быть женой Захара и ничего больше! Лада его так травмировала своей звезданутостью, что он на тебя спроецировал.

— Ты прям психолог, Венер, тебе бы диагнозы ставить всем звезданутым! — язвительно прошипела ей Лиза.

— Ему уже поставила — мудак! Ты как успокоительная таблетка для него была, с тобой он понял, что такое нормальные отношения, без психов, истерик и манипуляций. Только ему, всё же не это надо — Лада его к другому приучила. Он не мог тебя полюбить, потому что не знает, как это на самом деле бывает, — вздохнула Венера. — Я считаю, любовь это самое вредное чувство. Из-за него я не могу даже явку с повинной написать. Мама меня очень любит, она столько сделала, чтобы меня от тюрьмы отвадить, не могу я её одну оставить, тоже ведь её люблю. Подожду, пока её не станет…

Лиза громко хмыкнула и ткнула пальцем в окно:

— Если мы с тобой сейчас увидим за окном ядерный гриб, я не знаю, сколько минут мы проживём, но точно знаю, кто останется в живых после взрыва: тараканы и твоя мать! Октябрина будет строить для них капитализм посреди ядерной зимы!

Венера нервно захохотала, сгибаясь пополам, и смех её рвался наружу звонкими, неконтролируемыми хрипами и хрюканьем. Она хватала ртом воздух, вытирала выступившие на глазах слёзы и никак не могла остановиться, словно её накрыла настоящая истерика. Даже Лиза не смогла сдержать улыбки, в совсем не смешной ситуации препарирования скелетов семьи Тумановых на отдельные косточки.

— Вот такая Лиза мне нравится! — сказала Венера с нотками гордости в голосе. — Ты как будто ожила, а то была вся такая ни рыба, ни мясо, а влюблённая овца. Терпеть таких не могу!

— А ты мне до сих пор не нравишься, теперь даже ещё больше, — покачала головой Лиза и встала напротив Венеры, чтобы поставить точку в их разговоре с глазу на глаз. — Я думаю, мы обе понимаем, что Ладу лучше оставить там, где она всегда была — на том свете. Девочкам не стоит знать, какой на самом деле была их мать и что с ней случилось. Они возненавидят отца, а Захар всё, что у них осталось. Он ведь хороший отец…