— Я встречал много мужчин, чья жестокость не знала разумных пределов, но самыми жестокими из людей я считаю женщин. Никто не знает, что там на самом деле у вас в голове творится, даже вы сами. Однажды наступает точка кипения, когда жестокость мужчин по отношению к вам достигает вашего предела боли и терпения, и всё — жди от вас яда в тарелке с ужином или ножа в спину.

— И всё же, вы спокойно выпили чай из моих любимых фарфоровых чашек, — слегка улыбнулась Октябрина.

— Я лишь сделал вид, госпожа Туманова. Я ж не идиот, как и вы далеко не глупая женщина, чтобы травить меня прямо у себя дома, — оскалился Филин. — Ладно, до жизни и здоровья Миры мне дела нет. Я предполагаю, она замешана в такой грязи, за которую её убить мало. Но вот Эдуард Нежинский, его я вам не прощу! Вы ему чуть череп не проломили! На Эдике держится психика доброй половины женщин вашего круга — ждите нервных срывов и новых убийств.

— А вот это уже не моих рук дело, Эдуарда я очень уважаю, — покачала головой Октябрина. — Я даже не знала, что он в соседней гримёрке без сознания лежит.

— То есть, у нас есть ещё один бутылочный маньяк? — задумчиво потёр подбородок Филин.

— Я бы на вашем месте поискала его среди окружения Миры. Девочка знает такие подробности о своей матери и нашей семье, которые просто не могла узнать из открытых источников. Она так заряжена на ненависть к Тумановым, будто кто-то её на это подбил. Да и умом она не блещет, значит, кто-то думал за неё. Я вам немного подсоблю, покопаюсь в бумагах Сергея, может, смогу найти имя, которое вам поможет.

Лиза раз за разом щипала себя за руку, надеясь, что вот-вот проснётся. Что не будет этого зала суда, где она сидела будто в аквариуме из стекла и решёток, не будет толпы журналистов на выходе из здания суда, и даже всех этих близких ей людей, которые пришли её сегодня поддержать. Среди них, конечно, был злой дядя Валера, партнер которого с адвокатским статусом защищал теперь Лизу. Выглядел таким же надежным как Драгунов, Лизе от этого становилось чуточку спокойнее. Максим с Женей тоже пришли её поддержать и тихо о чём-то перешёптывались, пока прокурор зачитывал основания для содержания Лизы под стражей.

Лиза схватилась за голову, которая, очевидно, исходя из её последних поступков, была наполнена далеко не самыми умными мыслями. Она стала тем самым Колобком из сказки, который сбежал от безопасных родственников прямиком в пасть Лисы.

После того, как Лиза переговорила с Венерой, ей срочно нужно было поделиться своими бредовыми идеями насчёт Миры с той, которая точно сможет понять логику женщины — с Женей. Лизе показалось, что она видела, как она заходит за кулисы, и не думая о правилах безопасности, пошла за ней следом. Только в коридоре, где были гримёрки, она увидела не Женю, а Эдика, который, шатаясь шёл по стеночке и держался за голову, по его лбу стекала струйка крови.

— Эдик! — бросилась к нему Лиза.

Он взглянул на неё затуманенным взглядом и рухнул на пол. Лиза упала на колени рядом с ним и пыталась вспомнить основы первой помощи в таких ситуациях, проверив пульс и дыхание, она встала, чтобы позвать кого-то на помощь, но услышала странный звук из-за приоткрытой двери одной из гримерок.

Мира лежала на полу и держалась за горло, из которого шла кровь. Лиза действовала какими-то инстинктами — если идёт кровь, надо её остановить. Она схватила платье с вешалки и прижала к ране на шее Миры, та выпученными глазами смотрела на неё и плевалась кровью, в панике хватаясь за Лизу.

Такими их и застала Венера, которая искала туалет, да забрела не в ту дверь. Она застыла на месте с открытым ртом, глядя на дерущихся женщин в крови. Лиза не успела ей ничего сказать, как та убежала, раструбив всем, что стала свидетельницей убийства — у страха глаза велики.

У Лизы они были огромными, когда в гримёрку вошёл Филин с Игорем. Именно благодаря им Мира осталась жива — вдвоём они оказали ей первую помощь, пока Лиза жалась к стене и плакала от ужаса, глядя на свои руки по локоть в крови.

— Надо их смыть. Пойдём, — раздался голос Максима рядом с ней.

— Даже не думай! — рявкнул на него Игорь. — Попробуй потом следакам докажи, что мы не улики смывали. Стой, где стоишь, Лиза, и ничего не трогай.

— Я её не трогала, клянусь, это не я! — шептала Лиза, глядя в глаза Максима.

Он молча кивал, и, кажется, ей верил. Следователь, который её допрашивал, был более недоверчив, разглядывая следы борьбы на Лизе. Эдика увезли в больницу с сотрясением, его жизни ничего не угрожало, но и помочь Лизе он не мог. Кто-то ударил его сзади по голове, когда он закрывал гримёрки на ключ — ничего не видел, ничего не слышал. Мире спасли жизнь, но она была без сознания после операции и переливания крови, а все улики были не в пользу Лизы.

Так она оказалась здесь, в зале суда, где избиралась мера пресечения подозреваемой в нанесении тяжких телесных повреждений. Всё прошло быстро, Лиза не расслышала, что зачитал судья. Ей пояснил адвокат:

— Вам назначили домашний арест, учитывая вашу беременность. Вы будете носить электронный браслет, вам нельзя пользоваться интернетом и средствами связи.

— Хорошо, — заторможенно кивнула Лиза.

— Ничего хорошего, Елизавета, — честно сказал ей дядя Валера. — Вы будете отбывать арест по месту прописки, которую вы так и не сменили после развода, то есть у вашего бывшего мужа дома.

— Как это? Разве можно такой, как я, быть в одном доме с несовершеннолетними детьми. Почему суд так решил?

Валерий переглянулся со своим коллегой, который покачал головой, будто был не согласен с тем, что он собирается сказать, но Драгунов всё же сказал ей правду:

— Потому что ваш муж занёс кому надо, и вы теперь будете жить у него. Без возможности связаться с внешним миром.

Этот адрес был когда-то точкой невозврата для Лизы, теперь точка назначения, куда её доставляли, как посылку для хранения на ближайший месяц. Перед отправкой ей удалось пообщаться с Женей, которая заверила её, что всё будет хорошо:

— Лиза, вы в безопасности, — твёрдо сказала Евгения. — За воротами особняка будет дежурить охрана. Если вам будет что-то угрожать, вы нажмёте эту кнопку и они наплюют на все запреты и вам помогут.

Женя дала Лизе какую-то штуку, похожую на кулон из серебристого металла с кнопкой.

— Нужно менять батарейку раз в две недели. Такие же я дала девочкам, перед тем, как меня уволили.

— Опять? — вздохнула Лиза.

— Снова. Захар переселил девочек отдельно от вас, нанял другую охрану. Они и так напуганы, он пугает их ещё больше, — покачала головой Женя.

В ночь трагедии на показе Евгения сорвалась домой к Тумановым, ей позвонила плачущая Даша и сказала, что у папы нервный срыв. Девочки впервые видели своего отца не просто пьяным, а в неконтролируемом гневе. Он разгромил свой кабинет и гостиную, потом сел за руль пьяным и уехал, у его дочерей случилась истерика и они позвонили сначала Лизе, которая была слишком занята, чтобы услышать звонок, а потом Жене. Она просидела с ними до самого утра, пока не вернулся протрезвевший отец, который получил от неё не женский удар по лицу. За это её и уволили. Захар спрятался за спинами у другого охранного агентства и отказывался от общения с Филимоновым.

— Лиза, Ваш бывший муж не очень умён, но он далеко не глуп, он понимает последствия своих поступков. Вы под защитой Филимонова, — успокаивающее погладила Лизу по спине Женя.

Гражданка Третьякова, которая успела сменить фамилию, но забыла про прописку, погладила сама себя по животу и грустно улыбнулась — будет, что рассказать ребёнку о его маме. Была угонщицей, один день звездой, благотворительницей, теперь обвиняемая почти что в убийстве. Зато её материальное положение значительно улучшилось и даже чёрный пиар не помешал. Андро продал четыре трека, которые вскоре зазвучат отовсюду, конечно, с указанием, кто написал эти строки — скандальная «L.T.».