— Потому что у нас в стране культ женских страданий, вот, что я тебе скажу! Многим кажется, что если они перестанут страдать, то перестанут существовать! Отрицательные эмоции очень сильный якорь, который привязывает к объекту страданий чуть ли не на всю жизнь! Даже положительные эмоции так сильно не закрепляют этот результат.

Лиза хлопнула несколько раз мокрыми ресницами, слушая стилиста, который глаголил удивительно интересные вещи, а не составлял образы на вечерний выход, как обычно.

— Ты боишься перемен! Думаешь там будет хуже, думаешь не найдешь мужчину своей мечты! Неа, не найдешь! Он будет не из мечты, а реальный! — воодушевленно вещал Эдуард, словно коуч по женскому счастью. — А если даже не найдешь нормального реального, всегда найдется стрекозёл по которому можно будет пострадать. Так что ни хрена ты не потеряешь, Лизонька, а знаешь, что можешь потерять, если останешься?

— Что? — шмыгнула носом Лиза.

— Возможность вытеснить страдания и заполнить их чем-то новым, от чего хочется улыбаться, а не плакать.

Эдик вскочил на ноги, протягивая руки к Лизе.

— Пошли!

— Куда?

— В сарай! У тебя ведь есть сарай, ну или гараж?

— Есть, а что мы там будем делать?

— Нам нужна лопата! Надо закопать кое-что!

Лиза никогда не делала ничего более странного, чем сейчас, стоя с черной коробкой своих самых страшных воспоминаний в руках, рядом с мужчиной в розовом пиджаке, которым в поте лица копал яму на задворках сада.

— Пойдет, достаточно глубоко, — проговорил Эдик, оценивая свои труды. — Всё, теперь мысленно или вслух проговори все свои страдания и мы их похороним. Больше они тебя тревожить не будут. Если не поможет — придётся закапывать мужа. Я знаю парочку надёжных людей, которые могут помочь. Так что этот вариант тоже рабочий, если что… Выбор за тобой.

Лиза нервно хихикнула, крепче вцепилась в коробку, будто от неё сейчас отрывали самое дорогое, что у неё было в жизни. Эдик положил руку ей на плечо, сдавливая его:

— Это тянет тебя назад, тебе туда не надо, Лиза. У тебя вся жизнь впереди. Понимаешь?

Она кивнула несколько раз и начала мысленно прощаться со всем, что было ей дорого в этой коробке, в этом браке и в этом доме, где она так и не прижилась. Через десять минут о ее страданиях напоминала только свежая земля, которую Эдик прикрыл куском аккуратно вырезанного газона.

— Ну вот, как будто и не было ничего.

Было — пятнадцать лет ее жизни…

— Ну, вот и всё… — тихо сказала госпожа Туманова, стоя в коридоре.

Напротив неё возвышался Захар, который вернулся домой сегодня утром. Лиза дождалась, пока девочки встретят отца, а потом уедут в школу, на собрание для учеников со своими классами перед первым сентября.

Ей хотелось попрощаться с мужем наедине. Они стояли друг перед другом, будто каждый из них до конца не верил, что Лиза сейчас уйдет и больше не вернётся.

— Я ведь не был тебе таким уж плохим мужем, правда Лиза? — хрипло сказал Захар, печально глядя на неё.

— Ты никогда не был моим, Захар, ты всегда оставался её мужем, — грустно улыбнулась Лиза. — Но знаешь, теперь я вижу это по-другому, ты дал мне надежду.

— На что?

— На то, что настоящая любовь есть. Можно любить кого-то не год, не два, а всю жизнь, и даже смерть не разлучит вас…

На лице Захара отразились будто все годы страданий, что он прожил без своей любви. В его глазах появились слёзы, но он только крепче стиснул зубы, чтобы они не вылились наружу.

— Прощай, Захар. Мы еще увидимся, но всё равно прощай.

Лиза повернулась к двери, чтобы наконец уйти, но вдруг мужчина, которому она когда-то отдала своё сердце и который так и не принял этот дар, резко потянулся к ней и обхватил её лицо ладонями. Она глубоко вдохнула, прежде чем его губы коснулись её. По привычке Лиза закрыла глаза, почти задыхаясь от того, что Захар делал с ней сейчас. В этом поцелуе было больше страсти и чувств, чем за весь их брак. Воздуха стало не хватать, паника подступала волной, а ноги словно приросли к полу. Она упёрлась ладонями в его напряжённую грудь и оттолкнула его от себя: тело сопротивлялось, но воля оказалась сильнее.

— Лиза, мы всё еще можем исправить! У нас будет ребенок, как ты хочешь! Я люблю тебя…

Захар схватился за её ладони своими руками и начал их трясти, будто пытаясь вытрясти из неё такое же признание. Лиза мягко высвободилась из его ладоней и грустно улыбнулась.

— Нет, Захар, у нас больше не будет ничего. Я, кажется, тебя никогда не любила, я просто привыкла страдать без твоей взаимности. Мне надо лечиться, а я всё пыталась вылечить тебя всю нашу жизнь. Прости, я хочу здоровых отношений.

Лиза вышла за дверь, вдохнула полной красивой грудью и направилась к своей машине, села за руль, завела двигатель, мягко очерчивая пальцами обод руля. Каких-то пару месяцев назад, она убегала из своей собственной жизни на новом автомобиле, с надрывом и истерикой. Теперь уезжала на старом авто, спокойно и без нервов — принимая взвешенное и продуманное решение.

Она выехала из ворот особняка, оставляя за спиной мужчину, который боялся отказаться от своих страданий больше неё. Будто бы если он перестанет страдать по своей любимой, она исчезнет, словно её никогда не было.

Лиза всё больше сомневалась в том, что Лада всё же жива. Подтверждений этому от Филина так и не появились, однако, она всё меньше сомневалась в том, что сделала правильный выбор в сторону нового, а не осталась тратить годы в попытке склеить старое.

Лишь когда она заснула на груди мужчины, для которого была пусть нелюбимой, зато очень желанной, все сомнения окончательно сняло мужской горячей рукой, которая обнимала её до самого рассвета…

Лиза постучалась в дверь, придя на своё второе свидание, и задержала дыхание, пока ей не открыл улыбающийся блондин, на плече которого висело кухонное полотенце.

— Привет, я так рад, что ты пришла! — сказал Максим, впуская её в своё жилище.

— Привет, — скромно улыбнулась Лиза в совсем нескромном платье.

Она опустила глаза в своё же декольте, запоздало подумав, что можно было и без него обойтись: у неё на чулках и так черные секси-стрелки сзади, под платьем комплект убойного белья. Лиза пришла не на ужин, а за своей жертвой и десертом.

Но сначала был аперитив, стоило ей снять обувь и повесить пиджак на вешалку, как Максим положил ей ладони на талию, притянул к себе и нежно коснулся губами её щеки. Лиза застыла, как девственница на морозе, от этого приветственного поцелуя. Её губы всё ещё помнили последний поцелуй Захара, но предали его после пары секунд лёгкого трения колючей щеки другого мужчины. Лиза уловила знакомый запах, который будто пыталась поймать носом, глубоко вдыхая его в себя. Любопытная Лиза скользнула левой рукой по груди Максима наверх, добралась до шеи и её пальцы утонули в волосах на его затылке. Она приподнялась на носочках, чтобы лучше чувствовать и, наконец, смогла различить этот аромат.

— Розмариновый парфюм? Какая-то новая коллекция нишевого аромата? — нахмурилась Лиза. — Очень необычно.

Его кадык дёрнулся от того, что он нервно сглотнул, а ладони сжались вокруг её талии, притягивая женщину ближе к себе.

— Индивидуальный разлив — такой только на моей кухне, — хрипло сказал он. — Розмарин, немного паприки, чёрный перец, щепотка чили…

— Горячее сочетание, — тихо сказала Лиза, глядя в его всё больше темнеющие глаза.

— Мясо ещё должно настояться часок-другой. Ты очень голодная?

— Ты не представляешь, какая я голодная, — тяжело дыша, ответила Лиза.

— У меня есть вчерашнее пастрами из говядины, буд…

Самостоятельная Лиза решила, что пора действовать, раз взрослый мужчина не понимает намёков и взглядов. Она сама поцеловала его, обвивая руками шею. Лиза прижалась своим мягким телом к его жёсткому торсу, и, мужчина, наконец, понял причину её голода. Он прижал её спиной к стене коридора, кинул полотенце на пол, сорвал с себя свитер и занялся её платьем. Лиза улыбнулась, закусывая губу, она так и знала, что он именно такой в прелюдии — яростный, напористый, немного грубый. Ей именно такого и хотелось.