Другая девочка, помладше, сидела в это время в коляске и заливалась плачем, за компанию со старшей сестрой. Молодой и растерянный отец пытался успокоить их обеих, но ему никак не удавалось это сделать. Лиза ему помогла, хотя у неё никогда не было ни младшего брата, ни сестры. Захар тогда показался ей эдаким рыцарем печального образа, в его глазах было столько тоски, что ей не только захотелось узнать её причины, но и как-то её облегчить. Помочь мужчине, которого знала меньше часа.

Захар проводил её до ресторана, где она подрабатывала, взял её телефон, а через пару дней позвонил, пригласил погулять вместе с дочками. Так и закрутилась её жизнь вокруг Захара и его детей, он рассказал ей о своей потере, а она вскоре потеряла мать — осложнения на сердце после гриппа. Захар просто взял и перевёз Лизу к себе жить, чтобы она не страдала в одиночестве. Отец Лизы ушёл из семьи за девять лет до этого, больше она его не видела, а мать Захара умерла, когда он едва закончил школу. Оба сошлись на почве своих травм от потери.

Официально Лиза была девушкой Туманова, даже занимала офисную должность в лейбле, а по факту её работой была забота о нём и его детях. Он никогда не говорил ей о своих чувствах, но всегда подчёркивал, что никогда не встречал таких девушек, как она — добрая, отзывчивая, порядочная. Захар не был её первым мужчиной, до него у неё были отношения с парнем, её первая серьёзная влюблённость, которая закончилась тем, что он ушёл к другой.

Захар не раз повторял, что рана от потери жены ещё не зажила, он не может её забыть, но и отпустить Лизу тоже не может. О ней никто так не заботился и не ухаживал, как Захар. Лиза влюбилась, а он вроде и был с ней, но как-то держался на расстоянии. Зато её принял его отец, который относился к ней с уважением, хотя его жена и дочь придерживались другого мнения. Когда Лиза забеременела, Захар был очень рад, ей впервые будто удалось разогнать его тоску. Он сделал ей предложение сразу, но с одной оговоркой, которую она помнила слово в слово спустя двенадцать лет:

«Лиза, я всё ещё люблю свою жену, не знаю, смогу ли перестать её любить и полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. Но я обещаю, что всегда буду заботиться о тебе, уважать, благодарить тебя за то, что ты рядом каждый день. Ты лучший человек, которого я встречал в своей жизни, и я буду полным дураком, если отпущу тебя, поэтому хочу быть тебе достойным мужем. Для меня наша семья всегда будет приоритетом».

Тогда Лизе было этого достаточно, а кроме того, она надеялась, что общий ребёнок их сблизит. Но когда ребёнка не случилось, а потом и второго, она вдруг подумала, что это было бы невыносимо — видеть, как муж всем сердцем любит их общего ребёнка, но не любит её.

Потери их общих детей Лиза переживала, можно сказать, одна. На Захара было страшно смотреть, он оба раза так радовался, что снова станет отцом, а потом будто падал с самого последнего этажа высотки и ударялся об землю. Но после второго раза он поставил на их детях крест, а Лизе показалось, что он поставил крест на ней — так и не смог полюбить, но и обещание своё нарушить не мог. Он взял на себя ответственность за неё и это было для него важнее, чем чувства. Таким она его полюбила — надёжным, ответственным, серьёзным, уверенным в себе, семейным мужчиной. Даже не смотря на то, в каком бизнесе он крутился, Захар всегда предпочитал вечер с семьёй вечеринкам и премьерам. Если можно было их избежать, он избегал. Только в последние годы бизнес разросся так, что публичность больше нельзя было игнорировать.

— Привет, любимым родственникам! — громко возвестила о своём приходе Венера. — Ой, простите, тут все спят.

Лиза скрипнула затёкшей шеей в сторону Тумановой, которая стояла на пороге палаты, спрятав глаза под тёмными очками. Она оперлась на косяк двери плечом и хлебала кофе из стаканчика. Однако, Лиза предполагала, что кофе-то с градусами. С бала Венеру увозил её кавалер, тащить её в машину ему пришлось на себе.

— Лизок, сидишь, бдишь, около своего туманного прынца? Целовать не пробовала? Может, очнётся?

— Он и так очнётся, это всего лишь аритмия на фоне стресса, и сахар немного упал. Это не сердечный приступ, — вздохнула Лиза, поднимаясь с неудобного стула, на котором провела пару часов. — Поспит и проснётся. Ты зачем пришла?

— Ну как это зачем? Мы же семья! Братишку своего проведать!

— Проведала? Иди домой, проспись. Уже стыдно за тебя, Венера, — покачала головой Лиза, отталкивая золовку в коридор.

— Это за тебя, Лизка, опять стыдно, вроде только что-то путное из тебя начало получаться, а ты опять возле мужа сидишь, подачки любовной ждёшь, — усмехнулась Венера, поправляя сползшие с красных глаз очки.

Лиза захлопнула дверь перед её носом, вернулась в палату и забрала свой пиджак и сумку, задержавшись возле кровати мужа. Ей не хотелось его целовать, не хотелось дотрагиваться, не хотелось ничего. Какая-то любовная апатия, а вот Захар как будто проснулся от летаргического сна. В машине скорой он ненадолго очнулся и, увидев рядом жену, схватил её за руку и до боли сжал.

— Лиза, я люблю тебя, слышишь? Я не хотел быть дураком, а всё-таки им стал… Прости, Лиза, прости меня… Я хочу, чтобы у нас всё было по-другому, дай нам шанс, Лиза, пожалуйста…

Она понимала, что он говорит это под влиянием минуты да и поздно опомнился. У Лизы будто сработал внутри счётчик, который отсчитал последние крохи терпения к нелюбви мужа, а теперь ей стало уже не надо. Ни любви, ни их семьи. Или она просто, наконец, готова идти дальше без его помощи.

Лиза тяжело вздохнула и вышла из палаты, пусть теперь привыкает, что её рядом не будет. Венера всё ещё была на этаже, ждала лифт. Лиза предпочла идти по лестнице, но через несколько ступенек поняла, что Венера идёт за ней. Она остановилась в пролёте между этажами и обернулась к преследовательнице.

— Чего тебе надо от меня?

— Ничего, просто надоело ждать лифт, — хмыкнула Венера. — Так ты, Лизок, проглотишь в итоге эту Миру и вернёшься к нему?

— Нет, не вернусь, но и бросить его вчера на полу я тоже не смогла!

— Ты всегда была слишком добрая, я бы оставила его подыхать там, где нашла. Он заслужил!

— Измена это не повод убивать мужа, Венера, — вздохнула Лиза. — Даже сотня измен не повод.

— А что тогда повод? Он у тебя двенадцать лет жизни украл! А ты всё вторую щёку подставляешь, дура!

— Да что тебе надо от меня, Венера?! — взорвалась Лиза. — Ты все эти двенадцать лет меня на пару с матерью изводила, хотя я вам ничего не сделала! Заколебали со своей Ладушкой оладушкой! Будто специально мне под нос ею тыкали! Зачем? Чего вы хотели добиться?

Венера сделала большой глоток из стаканчика, поморщилась и выдохнула, так Лиза поняла, что её предположение насчёт градусов было верным.

— Ты меня всегда раздражала, Лизка, такая бесхребетная, слабая, смотреть тошно! Ненавижу слабых людей и глупых! Всё, что я говорила было не для тебя, а для него! Чтобы он, наконец, перестал быть скотиной и сделал выбор, который делает сильный мужчина! Но он тоже так и остался слабаком, а ты вот вроде начала какие-то шаги делать, да опять обратно хочешь?

— Господи, Венера, прекрати взрывать мне мозг! Какой выбор? Какие шаги? Я развожусь с твоим братом, всё — иди целуй прынца, будьте счастливы! От меня отстаньте все, Тумановы!

— Да нахрен он мне не нужен, слабак! Разок переспали, повелась на внешность, которая оказалась обманчива. Мне он не нужен.

— Тогда что тебе нужно?

— Прощение, мне нужно оно… — пробормотала Венера. — И свобода, только она…

Туманова залила в себя остатки содержимого стаканчика, с силой бросила его на пол и, поникнув плечами, побрела вниз по ступенькам. Лиза подобрала за ней мусор, как сознательная гражданка и пошла следом.

Дома она первым делом объяснила всё девочкам, что с отцом всё в порядке, завтра они его навестят. Вторым делом, когда девочки уснули, ночью Лиза обыскала кабинет своего мужа, перерыла все бумаги в столе, залезла в сейф, в поисках хоть чего-то, что даст ей зацепку, почему она может быть ему не женой. Ничего. Даже затерявшихся чеков от подарков для любовницы или признаков наличия других женщин. Захар всегда был педантичен по части документов.