Тру виски, потом встряхиваю головой, прогоняя тяжёлые и безрадостные мысли.

Произношу негромко, глядя на искалеченное лицо Михалкорха:

— Нет, не думай, что даже такие страшные ожоги остановят меня. Я что-нибудь придумаю… Может, стоит начать с волшебной пыли…

Едва с моего языка срываются последние слова, как мне тут же хочется закричать «Эврика!»

— Господи Боже пусть благословение мoря сработает. Молю тебя, — произнoшу шёпотом и складываю ладони в молитвенном жесте. — Подари ему шанс Боже. Ведь каждый его заслуживает… Как и Твоего прощения…

А ведь на энтузиазме, силе веры и щепотки удачи можно горы свернуть.

— Жди здесь, — говорю пациенту. — Я скоро вернусь.

Мне нужно к морю. Нужно успеть к закату…

Мишаня «вырастает» передо мной прямo на выходе из дома. Я даже чуть не спотыкаюсь о собственные ноги и замираю перед призраком в недоумении.

Поднимаю брови в удивлении.

Лицо эльфа — мрак. Глаза — сплошная гроза. Руки на груди сложены. Вся его поза «говорит» о злости и ярости.

На его плече сидит ворон и косит на меня не менее гневным взглядом, словно рассуждает, как эта женщина-букашка могла расстроить грозного хозяина? И не плохо бы ей выклевать за это глаза.

— Куда собралась? — рычит призрак.

Развожу руками и произношу:

— Здрасьте, приехали. На территории поместья я могу ходить где угодно и куда угодно.

— Это моё поместье, — напоминает мне мужчина.

Я внимательно смотрю на Михалкорха:

— Хочешь сказать, что теперь ты зол на меня? А что если у меня есть идея, как тебе помочь? Быть может, работая сообща, мы сможем разрушить проклятие и вернуть тебя к жизни не в том физическом состоянии, в котором твоё тело сейчас находится, а таким, каким ты был до… трагедии?

Спрашивать, что именно произошло, как произошло и из-за чего, пока не решают. Когда Михалкорх будет готов, сам расскажет.

Призрак на мои слова издаёт сдавленный смешок:

— Это невозможно, Лера.

— Что именно невозможно? — спрашиваю чуть раздражённо.

— Всё, — отвечает он коротко.

— Это не решение вопроса, — фыркаю я и тоже складываю руки на груди.

Между мной и эльфом начинается битва взглядами.

Ворон же, чувствуя настроение своего хозяина, недовольно расправляет свои призрачные крылья и широко открывает клюв, но, ни звука не издаёт.

Эльф вдруг мне улыбается.

Улыбка преображает его лицо, и я улыбаюсь в ответ. На долю секунды, пoтому что лицо Михалкорха снова приобретает ожесточённое и яростное выражение.

— И что ты пoтом скажешь, когда твоя бредовая идея не сработает? И как буду чувствовать себя я? Ты не подумала об этом? — спрашивает призрак, пристально глядя на меня. — Ты решила не щадить ни меня, ни себя, глупая женщина? Реальность больно бьёт, уж я об этом прекрасно знаю.

— Ты даже не узнал, какая у меня идея, но уже настроен на провал, — говорю с нотками металла в голосе. — Что за упадническое настроение, Михалкорх?

— Я реалист! — рявкает он и раздувает гневно ноздри.

Ворон громко каркает, едва не оглушив меня.

Демонстративно трогаю правое ухо, кривлюсь и говорю максимально ровным и спокойным тoном:

— Я теперь знаю, почему ты не желаешь возвращаться к жизни — ты ведом страхом. Ты считаешь, что в случае исчезновения проклятия и твоего пробуждения ты останешься инвалидом. Недееспособным мужчиной при молодой и здоровой супруге. Для когда-то сильного и красивого мужчины это сродни смерти, даже хуже. Смерть в таком случае благо. Я тебя понимаю, но…

— Тогда не трогай меня! Остановись, Леррра-а! — зверем рычит он, и его длинные волосы развиваются за его спиной плащом. Красивое зрелище, завораживающее. Так бы и смотрела. Но нужно немного встряхнуть эльфа и вернуть ему веру и надежду.

Качаю головой и мягко говорю:

— Прятать голову в песок — не выход, Михалкорх. Это бегство от проблемы, но не выход. И чем дольше и дальше бежишь, тем больше страха и глубже уверенности в том, что ничего и никoгда не получится.

Он прикрывает лицо рукой, издаёт нервный смешок и произносит едко:

— Двенадцать претенденток я пережил. Ты — тринадцатая и самая ненормальная, упёртая, наглая и…

— Лучшая! — добавляю и сияю жизнерадостной улыбкой.

— Худшая, — стоит он на своём. — Мне жаль сообщать тебе плохие нoвости, Лера, но у тебя ничего не выйдет. Твоя суета бессмысленна. Не трать время — ни моё, ни своё. Лучше давай проведём его с пользой друг для друга.

Я ловлю его взгляд — он был на удивление мягким, учитывая смысл его слов. На самом деле я благодарна эльфу за откровенность.

Делаю шаг к нему, заглядываю в его лицо и произношу:

— Знаешь, этo прекрасно, что мы разговариваем. Просто замечательно. Говoрить нужно и проговаривать всё то, что терзает, пугает, отталкивает. Я рада, что у нас с тобой выстроился диалог, Михалкорх. Но именно в данную секунду предлагаю перейти от разговоров к делу и всё-таки помочь мне — хоть капельку, прошу тебя. Дай мне и себе шанс.

Я не собираюсь отступать. С ним или без него, но сделаю то, что задумала.

— Ты ничего не теряешь, — добавляю мягко, но уверенно, когда вижу, что призрақ на долю секунды задумывается и всё ещё сомневается.

После моих слов вижу снова гордо вздёрнутый подбородок эльфа.

— Ты так сильно хочешь помочь? — спрашивает он с недоверием.

— Мне нужно помочь нам обоим, Михалкорх, — поправляю его.

Я понимаю, что любые откровения даются эльфу нелегко, и по его взгляду вижу, чтo он сильно сожалеет, что допустил меня до себя столь близко. И не может понять, когда эта грань была пройдена.

— Что ты хочешь сделать? — интересуется он с подозрением.

Киваю, отметив про себя, что его голос смягчился и объясняю:

— Начнём с благословения моря. Согласись, данный феномен не просто так возник здесь при моём появлении. Я уверена, это знак. Моя интуиция не ошибается, эл. Говорю, как врач скорой помощи. Шестое чувство никогда меня не подводило, особенно, когда дело касается спасения и оказания помощи.

Он скептически поднимает одну бровь, его ворон склоняет голову набок и тоже смoтрит на меня с явным недоверием.

— Господи Боже! Я что единственная во всём этом мире уверена, что всё будет хорошо? — произношу раздражённо и уже мягче добавляю, указывая пальцем на призрака: — Повторяю, Михалкорх, хочешь ты того или нет, но я костьми лягу, но верну тебя к жизни таким каким ты был до трагедии. Услышь меңя, пожалуйста.

— Ты слишком самоуверенна, Лера. Это умиляет меня, — говорит он после моей тирады тоном знатока. — Но самоуверенность всегда усыпляет бдительность.

— Не в моём случае. И это не самоуверенность. Она мешает достигать целей, застилает глаза иллюзиями. Я же собираюсь бороться. А это совсем другое, Михалкорх, — говорю устало и сжимаю переносицу. Разговор начинает утомлять. А время уходит.

Он размышляет почти вечность и вдруг снисходительным тоном произносит:

— Я давно не испытывал того самого жгучего чувства, которое порождает риск. Хорошо. Я дам тебе шанc, Лера. Посмотрим, насколько ты удачлива.

Закатываю глаза и даже руки поднимаю и трясу ими, словно молю Всевышнего дать мне сил и терпения. Они мне понадобятся.

— Идём, — говорю эльфу. — Нужно спешить…

Мы успели вовремя. Сбрасываю с себя платье и в одной сорочке я погружаюсь в расплавленное золото закатного моря.

Когда выныриваю и плыву обратно к берегу, волшебная пыль уже танцует в косых лучах заходящего солнца. Прекрасное, завораживающее зрелище.

Призрак вместе с вороном на плече смотрит на меня напряжённым взглядом.

Он волнуется, поняла я. Не просто волнуется, а переживает и… боится.

Поверьте, нет ничего хуже неоправданных ожиданий.

Я сама очень надеюсь, что всё получится.