— Как знаешь, — Лира не стала спорить, лишь кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Приходи завтра вечером. Все организую.

Я ушла, неся в груди странную, противоречивую смесь облегчения и острой, режущей боли. Решение принято. Почему же тогда так невыносимо тяжело? Ночь провела в бесконечном, изматывающем диалоге с собой: «Там — знакомая, серая, но безопасная жизнь. Здесь — опасность, грусть, чудеса… и Алекс».

А под утро накатила новая, ядовитая волна — злость на саму себя.

«Дура. Трусиха. Беги туда, где все знакомо и понятно. Где можно спрятаться от себя».

Да. Именно так. Уйду навсегда. Обратно в прошлое, где нет ни энергии, ни одаренных, ни проклятых «истинных». Это шанс. Шанс стереть все и начать с чистого, пустого листа.

***Разговор Лиры с отцом — Александром Ветровым***

— Ты снова хочешь все потерять? — спросила Лира отца, который в последние дни был необычно весел и полон сил.

— Что потерять? — нахмурился он.

— Она завтра уходит в свое время, Алекс. Вас же тянет друг к другу. Она запуталась в своих чувствах, винит себя. Пройди обряд снова, докажи, что вы с ней — идеальная пара.

— А если нет?

— Тут думай сам и слушай свое сердце. Только помни: завтра вечером она уйдет навсегда. Неужели отпустишь?

Алекс успел за несколько минут до моего ухода в прошлое.

Когда энергия уже сгустилась вокруг, чтобы отправить меня в прошлое, он ворвался в зал, крича:

— Подожди! Я — твой истинный! Просто я очень, очень глупый. Прости!

На экране его индикатора вспыхнули цифры: 99,9 % истинная пара Елизавета Смирнова.

— Дурак! — я стукнула его по плечу, не веря, что он все же пришел. — Я ведь корила себя за ветреность и несдержанность. А оказывается, все делала правильно. По велению сердца.

Я была полностью поглощена им, но краем глаза заметила странное свечение в стороне. Из сияния вышла девушка, сотканная из энергии и золота. Ее янтарные глаза я уже где-то видела.

— Это богиня нашего нового мира, Вета, — будто прочитав мои мысли, тихо сказал Алекс.

— Видишь, Лира? Я никогда не ошибаюсь. И папашу твоего пристроила, — сказала богиня, умиленно глядя на нас с Алексом. — Печенье понравилось, девочка?

«Это что, та самая девушка из кондитерской? Богиня?» — подумала я, но мое внимание перехватил портал.

Энергия портала загудела мощнее, окрашивая все вокруг в переливающиеся сине-золотые тона. Ее вибрации пронизывали каждую клетку, звали, обещали забвение и привычную, скучную безопасность в старом времени.

Я повернулась к Александру. В его глазах бушевала буря — страх, надежда, вызов. Он ждал моего решения.

— Я хочу вернуться в свое время, Алекс, — твердо и уверенно сказала ему. — В мир без этой энергии. Где все просто и… обыкновенно.

Он не отвел взгляда, не стал уговаривать остаться. Лишь коротко кивнул, будто ждал именно этих слов.

— Тогда я иду с тобой.

— А ты не побоишься остаться без силы? — спросила я, глядя на его мощные руки, на осанку воина. — В моем времени нет энергии. Ты будешь… обычным.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни тени сомнения.

— У меня, Вета, еще много достоинств, — сказал он, и его голос, привыкший командовать, прозвучал как клятва. — Нигде не пропаду и тебе пропасть не дам.

— Ладно, голубки, — вмешалась Лира, протягивая нам небольшой амулет, сотканный из тончайших энергетических нитей. Он мерцал, как горстка пойманных светлячков. — Держите. Всю ночь делала.

— Опять твои предсказания, дочь? — хмыкнул Алекс, но взял амулет осторожно, почти благоговейно.

Лира многозначительно промолчала, но дала инструкцию:

— Когда захотите вернуться — просто разбейте его. Он откроет путь обратно.

— А если нас в прошлом застанет апокалипсис? — поинтересовался Алекс уже на полпути к сгущающемуся вихрю.

Энни, все еще сияющая, как маленькое солнце, рассмеялась:

— До этого момента время еще есть! Много времени!

— Дочка, попроси своего мужа приглядеть за моими сорванцами, — попросил Алекс. — Пропадут же.

Лира кивнула.

Портал уже готов был поглотить нас, когда голос богини донесся словно отголосок:

— А когда они вернутся?

— Вот понесет от Алекса девушка — тогда и вернутся, — ответила Лира, и ее ртутные глаза смягчились. — Первенец родится здесь. Ребенку будет нужна энергия, тот старый мир этого не даст.

— Значит, недолго им осталось гулять, — захихикала энергия, из которой возник образ Энни.

— Недолго, — подтвердила Лира, улыбаясь. Она была рада, что отец наконец нашел свое счастье.

— Ладно, заболтали вы меня, у меня дел много! — весело воскликнула Энни. — В прошлом столько людей интересных! Вот думаю, кого привести следующего…

— Энни, успокойся! — строго и зло сказала Лира. Ей надоело вечно решать проблемы взбалмошной богиньки. — Дай отдохнуть от попаданцев. А то я тебя и в твоих божественных чертогах найду, и волосенки энергетические повыдергиваю!

Энни, хохоча, растворилась в мареве энергии, оставив после себя лишь легкое эхо смеха.

А мы с Александром шагнули в сияющий вихрь. Его рука крепко сжимала мою.

Последнее, что я видела перед тем, как мир распался на молекулы, — это его стальные глаза, полные не страха перед неизвестностью, а решимости. Решимости быть со мной где угодно.

Даже в мире без чудес.

Мой старый мир. Моя квартира в центре города, где за окном шумит обычная, знакомая суета — машины, люди, кофе на вынос. Никаких переливающихся небес, никаких живых домов, пульсирующих энергией. Просто бетон, асфальт и предсказуемая рутина.

Я думала, что вернусь и вздохну с облегчением, как после долгого кошмарного сна. Но на деле все оказалось сложнее. Это время было как американские горки: радость от знакомого смешивалась с острой, щемящей тоской по тому, что мы оставили позади.

Сначала я боялась, что Алекс сломается.

— Ты же привык к магии, — говорила я ему в первую ночь, когда мы рухнули на мою кровать, обессиленные переходом. — А здесь все... обычное. Полеты только на самолетах и никаких одаренных.

Он только усмехнулся той своей фирменной ухмылкой, которая всегда меня бесила и заводила одновременно.

— Вета, — сказал он, притягивая меня ближе, — сила не в энергии. Сила во мне и в тебе. Мы справимся.

И, черт, он справился. На следующий день после возвращения он уже рылся в моих шкафах, пытаясь разобраться с «этим вашим интернетом», как он называл мой ноутбук.

— Что за хрень? — бормотал он, тыкая в экран. — В нашем мире все просто: отражается голограмма, и все. Хоть взглядом управляй. А здесь нужно жать на эти… кнопки?

Я хохотала до слез, показывая ему, как искать что-то в этой «всемирной паутине». Через неделю он уже освоился: заказывал еду онлайн, готовил, смотрел видео про боевые искусства моего времени и даже зарегистрировался в соцсетях под именем «Алекс Ветров» — чтобы не путаться, сказал он.

Но не все шло гладко. Однажды вечером, когда мы вернулись с прогулки, Алекс махнул рукой на лампу — по старой привычке, как в том мире, где свет зажигался от одного жеста. Здесь — тишина. Лампа даже не моргнула.

– #ЗАПРЕЩЕНО ЦЕНЗУРОЙ#, — выругался он, хмуро уставившись на нее. — Как вы тут живете без этого? Все вручную, как дикари.

Я подошла сзади, обняла его за талию, прижалась щекой к спине.

— Зато у нас есть электричество. И ты. — Я улыбнулась, чувствуя, как его напряжение тает. — А с этой, кхм… штукой разберемся вместе. Выключатель вот, видишь?

Он повернулся, обнял меня в ответ, и в его глазах мелькнула та же решимость, что и в портале.

— Ладно, Вета. Учи меня этому… электричеству еще раз. Но если я взорву твою квартиру, не жалуйся.

Настоящая адаптация началась, когда я вернулась на работу в спортивный центр. Мои клиентки — те самые девушки, которым я преподавала самооборону, — засыпали вопросами: «Лиза, где ты пропадала? Мы думали, ты уехала навсегда!»