Они вышли в знакомую галерею с мрачными гобеленами.

– Это там, где парадный трон? – поинтересовался гость бесхитростно. Хотелось рассеять сомнения собеседницы.

– Да.

– Много слышал о нем. Жажду посмотреть. Поговаривают, это самый красивый трон из известных.

– Он большой и неудобный, – возразила она. – Мне кажется, на нем можно сидеть, только поджав ноги под себя.

– Мне, знаете ли, не приходилось сидеть ни на каком, – с легкой ехидцей заметил Ластир. – А на вид многие очень хороши.

– В большинстве своем так себе зрелище, – отрезала Пирра. Остановилась и указала на уводящую влево дверь в пяти шагах. – Вам туда. Слышу голоса, увидите своих, как повернете. Оставлю вас.

– Рад был познакомиться, – гость улыбнулся и отвесил поклон.

– И я, – хозяйка замка вернула улыбку. – Не пугайтесь так легко в следующий раз.

– Постараюсь, – пообещал Ластир и поспешил к двери.

Пирра осталась стоять на месте, будто раздумывая, как поступить дальше.

Пирра дождалась, пока гость повернет в правильную сторону, и поспешила обратно к галерее. Собиралась на ужин к брату, а от гобеленов открывалась короткая дорога.

После бегства от мужа большую часть времени Пирра проводила здесь, в Кессанском замке, но через день ужинала у короля. Несмотря на угрозы Циноса, брат не выдавал ее обратно, и она была ему страшно благодарна, хоть и старалась не попадаться лишний раз на глаза. На всякий случай.

Жизнь на границе не тяготила, общение со старыми знакомыми – тоже. Иногда в голову закрадывались мысли, что король хранителей самоцветов чересчур доверяет некоторым советникам, но Пирра гнала их прочь. Прежде ей следовало обновить магические камни и только после нырять в запутанные туннели влияния на брата.

С обновлением, правда, вышла неувязка. Воины Циноса перебили три четверти горных великанов, и новые шахты теперь разрабатывались медленно, а в старых нужные Пирре самоцветы давно исчезли. Попрятались от лишнего шума. Вот и приходилось бродить по туннелям в одиночестве и пытаться подманить их с помощью магии.

Средь холода каменных стен на зов чародейки откликались сотни самоцветов, но подходящих именно ей было исчезающе мало. Они жили там, где еще не слышались человеческие шаги. Пирра попасть к ним не могла. Брат обещал ей парочку великанов после наступления холодов, но до них еще следовало дожить.

Пирра подошла к одному из висящих на стене гобеленов, прошептала заклинание дороги и погладила изображение. Ткань под рукой потеплела. Чародейка улыбнулась и шагнула вперед. Привычно охнула, проходя через тяжелое, пахнущее пылью полотно, и поспешила по нужному коридору. До столовой королевского замка осталось ровно два поворота.

Как ни странно, брат ужинал в одиночестве. С задумчивым видом сидел во главе накрытого на двоих стола и копался в тарелке с мясным рагу. Его густая рыжая шевелюра была приглажена в идеальную прическу, а костюм изо всех сил кричал, что его надели только что. Пирра кивнула, и его величество жестом пригласил ее сесть. Вокруг засуетились слуги.

Принцессе стало не по себе. Понимала, что брат просто пытается соблюсти все формальности, но молчание тяготило. Обычно о ничего не значащих вещах за столом общались даже при слугах, и молчание его величества говорило куда красноречивее слов. У него были какие-то новости. И хорошо бы, они не касались возвращения сестры к супругу!

– Что случилось, Дирр? – поинтересовалась она, как только последний слуга исчез за дверью.

– Попробуй мясо, Пирра, – спокойно заметил брат. – Великолепный соус.

Чародейка послушно отправила в рот маленький кусочек. Почти не почувствовала вкуса, но кивнула, давая понять, что готова разговаривать. Брат, вероятно, хотел подождать пока войдет в силу блокирующий самоцвет, чтобы убедиться, что разговор никто не услышит. Он отложил приборы и прошил сотрапезницу внимательным взглядом темных глаз.

– Мы с тобой едем на турнир Трех королей, – сообщил уверенно. – Будем, как положено, судить поединки.

Пирра прищурилась, пытаясь понять, насколько он серьезен. Не было никаких сомнений, что Дирр должен поехать на турнир гостем, но она туда не собиралась. К чему? Она с таким трудом избежала жуткой участи, и ей нет смысла возвращаться в логово Радиса и Циноса III. Лучше всю жизнь добывать камни в горах, уставать, недоедать, ходить в рубище и общаться только с великанами, чем умереть от случайной стрелы на турнире.

Брат невозмутимо продолжил:

– Цинос очень просил оказать ему честь. Напомнил про благословение богов и данную предками клятву. К тому же твой муж…

– Вряд ли Радис скучает без меня, – зло выпалила Пирра. Даже сейчас ей хотелось задать супругу приличную трепку, а потом забиться в угол и реветь, пока не кончатся силы.

На лице Дирра не дрогнула ни одна мышца, королевской выдержки ему было не занимать.

– Он просил дать ему шанс спасти ваш брак. Надеется, что сможет вернуть твое расположение во время турнира.

– Видимо, отец сильно приложил его головой на очередном военном совете, – Пирра оставила приборы на столе и сжала кулаки. Наклонилась к брату и поймала его взгляд: – У него ребенок от другой. От другой. Ребенок. Мальчик. Признанный бастард. Как думаешь, какие у него шансы? Если не понимаешь, спрошу иначе. Есть предположения, какая мне отведена роль на этом турнире? Что-то подсказывает, что им не хватает жертвы для алтаря огненного бога.

– Там всегда требовались девственницы, – парировал его величество. – Не думаю, что твой муж оказался настолько плох. Поешь мяса. А заодно вспомни, что огненный бог давно отвергает человеческие жертвы.

– И все-таки я бы обратилась к голосу разума, – Пирра послушно взялась за приборы. – Чародея, а не горного великана.

– Так обратись, – ринулся в наступление брат. – Ты даже не спрашиваешь, что Радис предлагает взамен.

– И что же? – она состроила гримасу и попыталась изобразить удивление. – Подозреваю, он просто угрожает.

– В последний день турнира он отдаст тебе твой мешок с самоцветами и не будет претендовать на него, какое бы решение о вашем браке ты ни приняла. Он готов поклясться на священном камне. Думаю, мне лишне напоминать, что там за самоцветы…

– Приманка хороша, – Пирра с силой проткнула вилкой маленький кусок мяса. – Только это приманка, и следом должна приходить мысль, что меня убьют еще до конца турнира.

– Радис догадывается о твоих сомнениях и предложил решение, – Дирр полез в сумку на поясе и извлек оттуда свернутый вчетверо лист. – Держи!

– Что это?

– Послание для тебя. От мужа.

Пирра отправила кусок мяса в рот и потянулась за бумагой. К злости на супруга невесть почему примешалось желание разреветься.

Напомнила себе, что она тоже из королевской семьи, и умеет держать лицо, должна уметь. Взяла письмо. Заранее не верила ни одному слову, но готова была познакомиться с мужскими попытками объяснить ребенка на стороне. Всегда любопытствовала, какие цирковые номера драконы могут предложить публике.

Радис писал:

«Дражайшая моя супруга,

не знаю, как смогу загладить вину перед тобой. В свое оправдание могу сказать, что Литойда применила древнюю магию, чтобы получить мою благосклонность. Готов предоставить все имеющиеся в распоряжении доказательства, чтобы подтвердить свои слова. Сейчас, когда морок спал, больше всего на свете я хочу вернуть нашу гармонию. Вспомнить наши радости, наши небеса и наши мечты. Заклинаю всеми своими и твоими богами, Пирра, позволь мне хотя бы попытаться. Понимаю твои чувства и хочу заставить тебя забыть пережитое как страшный и краткий сон. Люблю тебя! И жажду напоминать тебе об этом снова и снова.

В подтверждение своих слов готов прислать тебе любые десять камней из твоего мешка. Только укажи какие. Отдал бы все, но, боюсь, поруганное самолюбие уже победило любовь к супругу и без дополнительных условий ты откажешь мне. Не знаю, как смогу это пережить. Получишь все и даже больше, когда снова станешь моей.