Подземные колдуньи не жаловали сыновей, им не передавались магические способности, но у Ластира были хорошие отношения с матерью. Он сам никогда не отказывал ей в помощи и всегда мог рассчитывать на совет. Гость уселся за стол и в нетерпении постучал пальцами по холодной мраморной поверхности. Сегодня опыт родительницы требовался как никогда. Близился турнир Трех королей, а последний был почти двадцать лет назад.

Хозяйка дома поднялась к сыну по узкой лестнице, ведущей в подземную часть жилища. Ластир встал из-за стола и отвесил почтительный поклон. Сколько помнил мать, она всегда выглядела одинаково: облаченная в закрытое платье миниатюрная женщина с ясными глазами и черной, собранной в небрежный пучок шевелюрой.

– Господин Ластир, – вновь прибывшая тепло улыбнулась, – Примите мои поздравления с новой должностью! Лейм – это серьезно.

– Званием, – Ластир вернул улыбку. – Могу обнять?

– Конечно… Рада видеть…

Ластир воспользовался разрешением и поспешил заключить мать в объятия. С жадностью втянул горький аромат ее волос и прикрыл глаза. Когда он был мальчишкой, родительница пользовалась теми же духами. Что-то в этом мире не менялось с годами.

– С чем пожаловал? – поинтересовалась женщина, когда они закончили с объятиями и устроились рядом за столом. – Я недавно была наверху и, в общем-то, в курсе ваших новостей.

Ластир усмехнулся. Всегда подозревал: подземные колдуньи живут так долго, потому что почти не интересуются наземной суетой.

– Скоро откроется турнир Трех королей, – начал он издалека. – Листья на ветвях нашептали повелителю Жвакару, что его величество Цинос III замыслил омрачить действо кровью зрителей.

– Вот как, – собеседница нахмурилась. – Твой брат перестал бояться гнева богов?

– Желание абсолютной власти давно затмило разум Циноса. Да и боги, будем честны, уже так далеки, что не увидят никакого беззакония. Или они спят, или их забавляет наша возня.

– Полагаю, он хочет разделаться с Эскладараном? – перебила хозяйка дома, и Ластир понимающе кивнул. Мать не любила, когда он сомневался в мощи богов.

– Да. Повелитель Жвакар хотел бы предупредить его, но Эскладаран просто не поверит ему. Может быть, кто-то из ваших захочет помочь? Повелитель не останется в долгу…

– Никто из наших не станет ввязываться в распри драконов и змееликих. Мы видели много зла и от тех, и от других. Признаться, нам давно никого не жалко. Раз уж вам зачем-то надо сохранить жизнь Эскладарана, попробуйте обратиться к хранителям горных самоцветов, они ладят со змееликими.

– Хранители не станут помогать Жвакару… Может, не знаешь, но именно из-за его предательства они попали в зависимость от Циноса.

– Твой повелитель умудрился разругаться со всеми соседями, – женщина закатила глаза и шумно вздохнула. – Но с хранителями самоцветов ему повезло, там есть слабое звено. Принцесса Пирра… Подозреваю, она ненавидит семейку Циноса… Нет ничего хуже гнева обманутой женщины.

Ластир с сомнением покачал головой. Когда полгода назад Пирра сбежала от мужа к брату, осведомители докладывали, что она, конечно, зла, но не настолько, чтобы потерять разум и забыть о своих обязательствах перед народом.

– Я не думаю, что… – попытался возразить он.

– А ты отключи рациональное, – мать приподняла левую бровь. – И у нее тоже.

– Кажется, госпоже подземной ведьме есть что предложить своему полукровке, – Ластир провел кончиками пальцев по каменной поверхности стола. – Я внимательно слушаю.

– Ничего особенного. Из-за того, что ее самоцветы остались у супруга, Пирра, в отличие от соплеменников, сейчас без защиты и подвержена чужой магии.

– Почему ты думаешь, что она не добыла новые?

– Восстановить весь запас за такой срок невозможно. Они же не создают их, а находят в горах.

– И что ты предлагаешь?

– Подчинить ее волю и заставить отправить письмо Эскладарану, – в руках у хозяйки дома материализовался небольшой, с пол-ладони, кожаный кошелек, затянутый толстой золотой нитью. Она протянула предмет сыну. – Это кошель желаний. В нем только одна монета. Захочешь, чтобы существо выполнило твою волю, вручи ему деньги из кошелька, но помни, следующая попытка будет нескоро. Обычно монета обновляется несколько лун.

– Интересная мысль, – Ластир взял кошель. – Спасибо! Осталось только придумать повод навестить хранителей самоцветов перед турниром.

– С этим вы с Жвакаром справитесь, я уверена, – женщина смерила его внимательным взглядом. – Я бы только подумала над желанием. Предсказывали, что сын Пирры будет править драконами, а ты имеешь не меньше прав, чем Цинос.

– Я бастард… Да и не готов спать с женщиной по обязанности.

– Ты не бастард, – мать нахмурилась, и Ластир пожалел, что возразил ей. Его происхождение всегда вызывало у них споры. Колдунья пустилась в знакомые объяснения. – Мы с твоим отцом произнесли клятвы как положено, это Цинос прячет бумаги. Что до женщины… Ты же не видел ее ни разу, может, эта обязанность тебе понравится.

– К счастью, я не падок на женские прелести, – отрезал Ластир. Терпеть не мог, когда колдуньи намекали на мужскую неразборчивость. – Угостишь меня ужином?

– Конечно, тем более есть что праздновать. Твое назначение.

– Не только его, – Ластир набрал в грудь побольше воздуха. – Я с новостями поважнее. Достучался до ипостаси, дракон подчинился мне.

– Не может быть! – мать подскочила с места. – По этому случаю нам положен настоящий пир. На моей памяти ты первый полукровка, кому это удалось.

Ластир кивнул. Он действительно был первым и страшно гордился собой, а признание родительницы только подливало масла в очаг самолюбия.

***

Мать оказалась права: повелитель Жвакар легко нашел повод навестить хранителей самоцветов. Названый брат Жвакара, верховный жрец воздушного бога Крад написал им письмо с просьбой подобрать камни для алтаря. Хранители самоцветов не чтили драконьих небожителей, но проявили должное уважение и уже через пять дней пригласили группу сведущих жрецов в гости. Добавить к ним пару-тройку своих людей повелителю было проще, чем взмахнуть крыльями. В конце концов, балахонов в храме хватало на всех с избытком. Ластиру тоже перепал костюмчик: неудобный и слишком пестрый, но позволяющий сойти за служителя божества.

Он старался не привлекать лишнего внимания. Держался рядом со спутниками и смотрел во все глаза. Не высовывался: ни когда король чародеев почтил их кратким приветствием, ни когда их позвали в хранилище выбрать первые камни. Жрецов пригласили погостить в Кессанский замок почти на семь дней, и Ластир собирался сперва разобраться с обстановкой, а действовать после.

На непосвященных Кессанский замок производил странное впечатление. То пугал, то веселил, то сводил с ума, то будил беспричинную злость. Он располагался на границе земель хранителей самоцветов, и попасть вглубь страны, минуя эту обитель, было невозможно. С другой стороны, его магия позволяла перемещаться по горным владениям хранителей, а те зачастую прятались далеко от мест обитания чародеев.

Ластиру замок напоминал узел, связывающий далекие друг от друга нити. Сюда сходились и нужные, и ненужные, и разобраться во всех хитросплетениях на первый взгляд казалось невозможным. При втором взгляде возникала иллюзия, что с замком все понятно, но она довольно быстро уступала место растерянности. Предсказать, куда именно тебя приведут коридоры, было нереально.

Цинос со своим войском одолел, пусть и ненадолго, ведущую в шахты часть обители. Прогулялся по туннелям, перебил почти всех горных великанов, но так и не добрался до сокровищ. Вернулся спустя четыре года, но второй раз провернуть трюк с захватом ему не удалось: местные чародеи нашли способы защититься. Когда в свой первый набег Цинос забирал принцессу Пирру для сына, он был уверен, что берет трофей, заложницу и гарантию лояльности. Зря! Ему отдали пусть и важную, но отвлекающую внимание шутиху. Пока он мечтал о господстве над соседями, хранители самоцветов латали оборону.