— Значит так, — я повернулся к командирам. — Объявляем карантин. Жесткий. К самому поселку не подпускать на пушечный выстрел. Разбить лагерь в низине у ручья, там вода пока есть.

— Фильтрационный? — уточнил Игнат, уже привыкший к моим словечкам.

— Он самый. Савельев!

Есаул, дремавший в тени навеса, мгновенно открыл глаза.

— Слушаю.

— Казаков в цепь. Никакого насилия, пока сами не полезут. Но порядок держать железный. Оружие отбирать всё, вплоть до ножей кухонных. Сказать — вернем, как уйдут, или если примем на работу.

— А кормить чем? — мрачно спросил Степан. — У нас не богадельня, Андрей Петрович.

— У нас государство, Степан. Маленькое, но государство. А государство обязано думать на два хода вперед.

Я достал блокнот, быстро набросал список.

— Выделить из резерва крупу и сало. Варить кулеш. Жидкий, но горячий.