Таким образом мне удалось добыть несколько новых сведений, которые я здесь и сообщу. Общепринятое до сих пор мнение, будто панты употребляются в Китае, как сильный конфортатив, по единогласному отзыву китайцев, несправедливо; они говорили мне, что, напротив, эти рога имеют у них приложение только в медицинской практике, как отличное средство, предписываемое с большим успехом в грудных болезнях. Для этого употребления из рогов вываривается похожий на желатин экстракт, который называется по-китайски жунг-дзяу-гау, он дается внутрь, распущенный в воде, и действует, по мнению китайцев, весьма благотворно, как средство укрепляющее.
Шкуры настоящего оленя ценятся китайскими торговцами в 1 янг штука и принимаются манджурскими чиновниками в уплату дани, которая наложена на туземцев усурийской страны китайским правительством. Ходзены сами обрабатывают большое количество этих шкур: они выделывают из них, с помощью дубления, кожи и приготовляют меховые одежды; те и другие не идут в торговлю, а потребляются самыми производителями.
Настоящая охота за L. Elaphus начинается в усурийской долине с первым снегом и продолжается все время, покуда снежный покров земли дает возможность преследовать зверя по отпечаткам его ног. Впрочем, и кроме этого времени, ходзены нередко убивают настоящего оленя, нападая на него врасплох, когда он плывет через реку.
45) Cervus Dama (?) L. Лань.
У ходзенов: сом-боца.
У китайцев: хуа-лу или мей-хуа-лу.
Жители тех частей усурийской долины, которые окаймляют среднее течение Усури, единогласно уверяли меня, что у них водится еще олень, совершенно отличный от C. Elaphus. По их рассказам, этот олень гораздо менее настоящего, имеет большие рога и в зимней одежде весьма похож на предыдущего, тогда как в летней шерсти бывает красновато-бурый с круглыми беловатыми пятнышками. Так как это животное весьма редко на среднем течении Усури и притом китайцы очень охотно покупают летние его шкуры, то я и не мог достать здесь ни одной из них. Мне удалось добыть в усурийской долине только одну зимнюю шкуру, да и то снятую с животного, которое было убито на Даубихе; эта шкура, которую я привез и в Петербург, совершенно сходна с шкурами европейских неделимых.
О географическом распространена лани я могу сообщить здесь следующее.
Китайцы говорили мне, что она встречается весьма часто около городов Гирина и Нингуты, тогда как настоящий олень уже гораздо здесь реже, чем в усурийской долине. Это заставляет думать, что оба вида не исключают друг друга в своем распространении, а что, напротив, области их постепенно переходят одна в другую: можно предполагать, что экваториальная граница C. Elaphus проходить только в нескольких градусах к югу от Гирина, и таким образом отрезывает значительную часть отечества лани, северная граница которой, по всей вероятности, пересекает Усури между устьями Бикина и Нора. Далее, лань, как мне говорили, часто встречается в долине Суйфуна, откуда отечество ее переходит через водораздельные горы в области источников Мурени и Даубихи, следовательно, в усурийскую страну. При дальнейшем распространении на север отечество лани, вероятно, не достигает Усури по течению Мурени: это животное, по словам туземных охотников, преимущественно поселяется в гористых местностях, и потому можно думать, что на Мурени оно водится только в горах, тянущихся около верхнего ее течения, на среднем же и нижнем течении, которое окаймлено необозримыми лугами, не встречается. Поэтому гораздо естественнее принять, что область лани, войдя в усурийскую долину, расширяется на север по Даубихе и Сандуху, рекам, которые у своих истоков текут между горами и далее вниз по течению сопровождаются горными цепями, идущими в более или менее близком расстоянии от воды и особенно многочисленными по правую сторону обеих рек. На Даубихе лань, как говорили мне туземцы, встречается довольно часто, но уже, начиная от места соединения этой реки с Уллахою, становится все реже и реже, по мере приближения к слиянию Даубихи и Сандуху. Подвигаясь по Усури вниз по течению, следовательно к северу, мы замечаем, что это животное делается все менее и менее частым; наконец, за устьем Имы, туземцы могли рассказать мне только несколько редких случаев, из которых можно было заключить, что лань здесь водится: лет за десять до моего путешествия по усурийской долине, было убито несколько животных этого вида у подошвы хребта Маканг, в горах Бихарки и в горной цепи Ойонго. Судя по рассказам туземцев, самый северный пункт, которого достигает лань в своем распространении по Усури — местность Хат, лежащая немного выше устья Нора: за два года до путешествия, описываемого в настоящей книге, в этой местности были убиты два неделимые.
В быту туземцев усурийской долины лань могла бы иметь такое же, если не большее, значение, как и настоящий олень, если бы не была здесь так редка и водилась по всему течению Усури. Рога ее употребляются в китайской медицине так же, как и панты, но считаются более действительным лекарством, и потому китайские торговцы платят за них вдвое дороже, чем за оленьи. Летние шкуры лани, благодаря их красивому расписанию, очень нравятся и туземцам, и китайцам, и последние ценят их в 2 хорошие соболя штука; зимние шкуры продаются вдвое дешевле. Первые играют некоторую роль в религиозных действиях шаманов, которые, по возможности, стараются, чтобы кафтаны, надеваемые ими при совершении заклинаний, были сделаны из этих шкур. Китайские торговцы отправляют шкуры ланей, купленные у туземцев усурийской долины, в Гирин.
46) Cervus sp. Вид оленя.
У ходзенов, на верхнем течении Усури: ньире́-боца.
У китайцев: чиндагу́йза.
Жители той части усурийской долины, которая облегает верхнее течение Усури, говорили мне, что у них встречается, впрочем довольно редко, олень, превосходящий величиною лань, но не такой большой, как C. Elaphus. В зимней одежде первый, по их словам, весьма сходен с последним, но отличается от него черною полосою, которая идет вдоль всей спины. Наконец, они сообщили мне еще, что рога животного, о котором идет речь, имеют у китайцев такое же употребление, как и рога двух предыдущих видов, но уважаются гораздо менее и ценятся дешевле. Более я ничего не мог узнать об этом олене, и предоставляю будущим путешественникам по усурийской стране решить, составляет ли он новый вид или относится к какому-либо из известных уже видов.
47) Cervus Alces L. Лось.
У ходзенов: токе́; взрослое животное: ана́; молодое: найгучанг.
У манджуров: тохо́; самка: эние́нь.
У китайцев: хайню и хандарьха́нь[80].
У орочей: огби.
Лось, как известно, есть животное северных стран, которое всегда живет в местностях, где почва сырая, много хвойных, или, по крайней мере, мешаных лесов, и часто встречаются болота. По Усури, вблизи ее русла, таких местностей вовсе нет и только в значительном отдалении от нее, в горах, которые тянутся по сторонам усурийской долины, растительность и свойства почвы представляют кое-где более северный характер. Поэтому и лось, который на Амуре, ниже устья Усури, принадлежит еще к числу животных довольно обыкновенных, редко встречается даже и в прилегающих к Амуру частях усурийской страны и держится здесь в отдаленных от Усури горных долинах, откуда только по временам сходит к последней реке. Подымаясь по Усури от ее устья, я постоянно расспрашивал у туземцев об этом животном и таким образом убедился, что оно становится в усурийской долине все реже и реже по мере удаления от Амура и, наконец, совсем исчезает: в гористых местностях около среднего течения Усури оно еще иногда встречается, но немного выше, там, где впадает Има, проходит уже северная граница его распространения. Может быть, что в береговом хребте, где северный характер местности идет на юг далее, чем по Усури, эта граница выгибается к экватору; но во всяком случае, я должен заметить, что туземные охотники, которые бывали в области источников Усури, уверяли меня, что лосей там нет.
