Я должен еще упомянуть здесь о Spermophilus Eversmanni, но упомянуть как о животном, исследования о котором привели меня к убеждению, что оно не водится в усурийской долине. Этот отрицательный результат интересен в том отношении, что позволяет признать водораздельные горы между правыми притоками Сунгари и реками, впадающими в Усури слева, за часть восточной границы названного животного, так как оно довольно часто встречается на луговых степях в области первой из этих двух рек.

Что, кроме указанных уже мною больших млекопитающих, в усурийской стране найдутся еще другие, новые вообще или только для нее — в том я позволяю себе сомневаться. Но, конечно, последующие путешественники отыщут здесь весьма много мелких грызунов и насекомоядных, которые ускользнули от моих поисков: кратковременность моего путешествия и не всегда благоприятные обстоятельства, под влиянием которых я его совершал, заставляют думать, что многие из числа этих зверей, большею частью скрывающихся в норках или подземных ходах, не были мною замечены. Также и из класса рукокрылых, вероятно, пропущены мною многие формы, потому что животных этого класса, летающих только в сумерки и ночью, собирателю весьма трудно добывать.

Рассмотрев перечень указанных мною в усурийской стране млекопитающих, легко увидеть, что мы имеем в ней дело с лесною фауною. Это и не должно казаться странным, потому что здесь общий характер стране дают лесистые горные хребты, тянущиеся в большем или меньшем расстоянии от реки, а обширные луговые степи, впрочем тоже усеянные рощами, представляют, во всяком случае, подчиненное явление.

Если мы теперь сравним фауну млекопитающих усурийского края с такою же фауною прибрежьев Амура, то увидим, что в первой все более и более является южных форм, по мере того, как мы подвигаемся по Усури от устья к истокам. Я разумею здесь формы, которые до сих пор были находимы только в Японии, северном Китае или в других еще более близких к экватору странах, в Гималайском хребте, на Яве, Суматре, и. т. д. Таковы именно: Ursus Thibetanus, Felis undata, Cervus Dama, другой, еще не определенный, вид Cervus, Antilope crispa, Canis procyonoides, Mustela flavigula и Talpa Woogura[84]. Области распространения этих видов, конечно, входят в амурский край из внутренних частей Азии, расширяясь оттуда к северу по долинам больших рек, впадающих в Амур справа — Сунгари и Усури.

Несмотря на прибавление этих южных форм, фауна млекопитающих усурийской долины не лишена почти ни одного из видов, которые были найдены в приамурских странах: в ней недостает только весьма немногих, по преимуществу северных, представителей этого класса, найденных около Амура. Притом виды, общие усурийской долине с прибрежьями Амура, большею частью распространены не только по всему протяжению ее от Амура до противоположного предела, но идут еще далее на юг, за этот предел; таковы именно: медведь, соболь и другие тонкотелые, зайцы, белка, некоторые олени и мн. др. Это далекое проникновение на юг северных форм, а равно и указанное несколько выше совпадение их областей с областями более южных млекопитающих, оба находятся в тесной связи с рельефом, растительностью и климатом тех стран, в которых имеют место.

Упомяну здесь еще одно, весьма замечательное, обстоятельство: на всем протяжении усурийской долины от Амура до противоположного ее конца, следовательно на полосе земли в 5 градусов широты длиною, я мог найти экваториальную границу только одного вида млекопитающих — лося.

Орнитологические выводы, а равно и собирание географических и биологических материалов, служащих для изучения птиц какой-нибудь страны, зависит, как известно каждому путешествовавшему зоологу, от весьма многих обстоятельств, обусловливающих бо́льшую или ме́ньшую удовлетворительность результата. Благополучный исход зависит главным образом от того, в какое время посетить страну, предназначенную для исследования. Нет сомнения, что весна и осень, когда совершаются периодические течения птиц — самые выгоднейшие времена года для орнитологических поисков и множества интересных наблюдений. И в особенности это должно сказать относительно Усури, долина которой, широко раскинувшись к югу, служит путем для множества южных форм при перелете их на север. Но для нас почти совсем не существовало этого столь интересного момента, так как мы прибыли в долину Усури уже в июне и, следовательно, долго спустя после полета на север, а должны были покинуть ее в сентябре, когда еще далеко не окончился отлет на юг. Таким образом для наших наблюдений предстоял только короткий промежуток летних месяцев, в которые птицы во время вывода птенцов и линяния удаляются в чащу лесов или на отдаленные озера и другие спокойные убежища, а потому их бывает более или менее трудно наблюдать. Если в нашем перечне нет очень многих птиц, которых a priori должно предполагать здесь, так как они или были замечены прежними наблюдателями на Амуре, близ устья Усури, или известны в соседних странах — так это должно приписать незначительности времени, предоставленного для наших исследований, и вышеупомянутым обстоятельствам. Поэтому наши орнитологические заметки должно рассматривать, как дополнение прежних исследований об амурских птицах, и как материал для будущих работ.

1) Aquila naevia Briss. Орел крикун.

Эта, до сих пор не замеченная на нижнем Амуре порода орлов весьма часто встречается на Усури. Нам приходилось наблюдать ее на всем протяжении пройденной нами полосы от Хабаровки до озера Кенгка. Крикун гнездится здесь в лесах; птенец, виденный нами 12 июля, был уже совершенно на взлете.

Мы не сделали никаких наблюдений о времени прилета и отлета этого орла и можем сообщить только то, что 25-го сентября он еще не отлетел из области устья Усури. Он держится здесь на мелких притоках реки и на отмелях, подстерегает рыб и гоняется за плавающими утками, которые водятся здесь большими стаями. Во время поездки нередко случалось видеть крикунов на одиноких деревьях вблизи нашей стоянки, терпеливо ожидающими нашего отхода, чтобы воспользоваться остатками нашего стола.

2) Haliaetos Albicilla Briss. Орлан белохвост.

У ходзенов по всей Усури: ке́кча.

Во время нашего слишком трехмесячного путешествия по Усури почти не было ни одного дня, в который бы мы не видали этой птицы: то она кружила в воздухе, то сидела на каком-нибудь высоком дереве на берегу реки, или всего чаще при каком-нибудь озере. Мы думаем, что из дневных хищных птиц она более других распространена по Усури. Нам часто случалось видеть, как она со своего сторожевого поста, для которого она избирает обыкновенно какое-нибудь дерево, бросается на поверхность воды и схватывает свою добычу — какую-нибудь рыбу или водяную птицу. Она гнездится здесь всегда на вершине высокого дерева, то на берегу озера, в котором возможна для нее богатая и легкая добыча, то на высоком скалистом мысу. По рассказам туземцев, она кладет яйца в мае; в гнезде, найденном нами 8 июля на мысе Цифяку, были уже довольно взрослые птенцы, но еще не на взлете, и сверху слышен был их громкий крик. В продолжение этого времени взрослые очень робки и осторожны, вылетают из гнезда и кружатся в воздухе до тех пор, пока не минет опасность. Больших птенцов на взлете мы нашли уже 22-го июля; около этого времени и взрослые делаются уже гораздо доступнее и их легче подкараулить. На озере Кенгка они попадаются также весьма часто и держатся здесь на деревьях, растущих по берегу, с которых слетают на самый берег и кормятся здесь рыбами, выброшенными волнением. В сентябре мы видели их на Усури, невдалеке от отмелей и они преследовали там сазанов, часто плавающих здесь на мелководье. По рассказам туземцев, к концу октября они становятся реже, а в ноябре отлетают уже все. На нижнем Амуре для предупреждения нападений других хищных птиц, их привязывают к сушильням, назначенным для сушения рыбы; на Усури этого обыкновения вовсе нет, или, по крайней мере, это делается весьма редко.