В быту ходзенов кабарга, хотя они и нечасто ее убивают, играет, однако же, довольно важную роль, потому что они с большою для себя выгодою продают мускусные мешочки[78] китайцам, которые очень высоко ценят мускус. Последние употребляют это вещество частью как духи, а частью как медикамент, и в медицине их оно находит особенно обширное приложение. Китайские торговцы платят ходзенам 600–800 джеха за мускусный мешочек и в своих торговых сделках принимают 2 хорошие мешочка за ценность, равную одному соболю. Так как кабаргу нечасто убивают в усурийском крае, то и шкурки ее редко случается здесь видеть; местные жители шьют из ножных частей шкурок коврики, а из остальных делают шубы.
43) Cervus Capreolus L. var. pygargus Pall. Дикая коза.
У ходзенов: гиу́ или гиву́; самец: гора́нг; самка: оньи́; невзрослый зверь: ге́лонги.
У манджуров: гио.
У китайцев: пауза.
У орочей: гугду́лли.
Трудно найти страну, в которой бы местность была более благоприятна для косули, чем в усурийской долине. Действительно, около реки мы находим здесь обширные, покрытые высокою и густою травою луга, на которых часто встречаются прекрасные лиственные рощи и которые во многих местах перемежаются со скалистыми выступами, доходящими до самого русла; в лесах мешаных и хвойных здесь также нет недостатка: их весьма много в некотором отдалении от Усури, на горных хребтах. Сообразно со всем этим, косули встречаются в огромном числе по всему течению Усури; они водятся и в области источников последней, но, может быть, не так обыкновенны в этой стране, потому что местность здесь принимает чисто горный характер. По притокам Усури косули попадаются так же часто, как и по этой реке, и я сам встречал их очень много на Сунгачи, равно как и около озера Кенгка.
Во все время моего, почти четырехмесячного, пребывания в усурийской долине, нам едва ли случилось сделать экскурсию или поохотиться, не встретив косуль; они попадались иногда поодиночке, иногда небольшими стадами. В течение дня любимым их местопребыванием были озера, заросшие высокою травою и тростником; вероятно оттого, что они находили здесь более, чем в других местах, защиты от бесчисленных комаров и москитов, которые в усурийской стране действительно бывают нестерпимы. Только после солнечного заката оставляют косули эти убежища, чтобы идти на паству, и на отлогих глинистых или песчаных берегах часто случается находить покрытые бесчисленными их следами места, по которым они проходили.
В первых числах сентября я заметил, что косули начали переселяться из одних местностей в другие, и туземцы сказали мне, что это бывать каждый год около того же времени и продолжается от двух до трех месяцев. Эти переселения состоят в том, что животные перебираются с одного берега Усури на другой, особенно с правого на левый, причем, конечно, должны переплывать через реку. Всего естественнее объяснить это явление тем, что косули, которые провели лето в горах, переходят осенью на луговые степи, где находят более пищи. Вероятно также, что тут действуют еще и некоторые другие причины, как например наводнения, производимые разливами Усури, которые случаются в то время, когда косули совершают свои переходы, и т. п. Некоторые ходзены поселяются на это время и ставят свои летние жилища на левом берегу реки, около тех мест, где косули ее переплывают. Заметив на правом берегу животное, которое подходит к воде с тем, чтобы переправиться на левую сторону, охотник садится в свой легкий берестяной челн, и, когда косуля поплыла, едет навстречу ей, так, чтобы захватить ее около середины реки; здесь он легко убивает животное несколькими ударами маленького копья. Промысел этот в иные годы доставляете ходзенам весьма богатую добычу. Они занимаются им преимущественно для того, чтобы добывать шкурки косуль; мясом этих животных они в то время мало дорожат, потому что тогда же идет и рыба кета, ловля которой дает им достаточное количество пищи. Ходзены всегда очень охотно и дешево продавали нам мясо убитых указанным способом косуль, а, напротив, шкурки уступали весьма неохотно и не иначе, как за дорогую цену. Эти шкурки сбываются за хорошее вознаграждение[79] китайским торговцам, которые покупают их преимущественно для собственного своего употребления: для того, чтобы делать себе из них шубы и т. п.
В заключение, упомяну еще о переходах, которые совершаются в зимние месяцы и зависят от количества снега в разных частях усурийской долины. Эти переходы состоят в том, что косули, которые в течение зимы ходят большими стадами, переселяются из тех мест, где выпало много снега в другие, где он не так глубок и где им легче выгребать из-под него пищу.
44) Cervus Elaphus L. Олень настоящий.
У ходзенов: боца́, а иногда также — комака́.
У них же, на среднем и верхнем течении Усури: на-боца (т. е. земной олень, олень, живущий на земле); самец: мафатанг; самка: оньи́.
У манджуров: буху; самец: мафута́; одногодовалое животное: угэгиэ́нь; невзрослое животное: фядзу́.
У китайцев: лу или ма-лу.
У орочей: кэ́нга.
Это животное водится во всей усурийской долине и хотя встречается здесь не так часто, как косуля, но все-таки принадлежит, особенно на нижнем и среднем течении Усури, к числу преобладающих видов рода Cervus. Что настоящий олень действительно очень обыкновенен в усурийской стране — в том убедили меня не только рассказы туземцев, которых я постоянно о нем расспрашивал, но также шкуры и мясо этого зверя, которые я очень часто находил у них. Я сам нередко видал следы его на берегах озер и поросших ивами островах, а также довольно часто, в осенние вечера, слыхал звуки, которые издает самец, вызывая на битву своих соперников по любви. По верхнему течению Усури и в области источников Мурени настоящий олень встречается, говорят, не так часто: может быть, недалеко отсюда проходит и южная граница его распространения; это тем более вероятно, что здесь уже встречается другой вид Cervus (см. ниже), который заступает место C. Elaphus. Убитые в начале мая животные, которых я видел в усурийской стране, имели уже на всем теле летнюю шерсть и только на спине их оставалось еще немного зимних волос. Неделимые, которых я наблюдал здесь 15 сентября, были уже опять в осенней одежде.
По отношению к домашней экономии, промышленной деятельности и торговле, настоящий олень имеет для ходзенов огромную важность. Он приносит им много пользы, как животное, употребляемое в пищу и доставляющее материалы для одежды; преимущественно же он важен для ходзенов потому, что они продают китайцам шкуры и, особенно, рога его в весьма значительном количестве и с большою для себя пользою. Эти рога — для того, чтобы китайцы признали их хорошим товаром и дорого за них платили — должны быть непременно сняты с животного, убитого весною, в то время, когда они еще богаты сосудами, в которых много крови, мягки и покрыты весьма мягкою волосистою кожею. Русские поселенцы на Усури также знакомы с этим предметом торговли, потому что еще на Аргуни, откуда они сюда перебрались, уже продавали китайцам рога, о которых идет речь, и даже имели для них особое название — панты, конечно, сохранившееся и до сих пор; последнее, впрочем, есть не более, как переделанное на русский лад тунгусское имя этих рогов — фунту. Китайские торговцы называют панты жунг-дзяу и платят за них, на месте, 10–40 янгов за рог — смотря по величине. Такая высокая цена показывает уже, что товар этот очень спрашивается в Китайской империи, и заставляет думать, что он там действительно приносит пользу. Так как употребление, которое делают из пантов в Китае, до сих пор не было еще хорошо описано, то я и старался, по возможности, разузнать у китайцев об этом предмете.
