Нож Торвина оказался отличным — хорошая сталь, удобная рукоять, острый как бритва. В сравнении с моими гоблинскими железками — небо и земля, про мои кремневые поделки умолчим… во всяком случае, я старался. Кольчуга требовала ремонта: несколько колец разорвано, в одном месте зияла дыра размером с кулак. Видимо, та тварь в лесу постаралась. Но даже повреждённая, она была лучше, чем ничего.

Зелья… вот с зельями было сложнее. Три склянки разного цвета — красная, зелёная, синяя. Классика, мать её. Как в играх. Красное — здоровье? Зелёное — яд или противоядие? Синее — мана?

Имеющиеся навыки идентификации на них не срабатывали, что логично — растением или животным-то склянки не были. А ничего другого Система мне не отсыпала — видимо, это была прерогатива алхимиков или магов. А я ни тем, ни другим не был. Оставалось либо экспериментировать на себе (идея так себе), либо найти кого-то, кто разбирается (ещё более сомнительная идея после недавнего опыта общения с местными). Нет, были мыслишки, что вложившись в мудрость или интеллект, можно будет получить что-то наподобие — но очень уж вилами по воде писано.

Сложил зелья обратно в сумку, решив разобраться позже. Сейчас важнее было отдохнуть.

Дождь барабанил по земле, ветер выл в кронах деревьев, где-то вдали что-то протяжно выло — не то волк, не то что-то похуже. Охотничий инстинкт фиксировал далёкое присутствие, но не тревожился — значит, опасности не было.

Я закрыл глаза, привалившись спиной к корням, и провалился в беспокойный сон.

Проснулся от тишины.

Странно звучит, да? Обычно просыпаются от шума. Но я уже достаточно пожил в лесу, чтобы понимать: когда лес замолкает — это плохой знак. Очень плохой.

Глаза открылись мгновенно, рука сама легла на рукоять ножа. Охотничий инстинкт… ничего. Никаких сигналов. Мелочь, которая шуршала вокруг вечером, исчезла. Птицы не пели. Даже ветер затих.

Выглянул из укрытия.

Дождь закончился. Небо затянуто серыми облаками, но сквозь них пробивались лучи местного солнца. Капли воды блестели на листьях, с веток падали последние струйки. Красиво, если не знать, что эта красота может скрывать что угодно. Медленно, очень осторожно выбрался наружу. Уже в скрытности — я даже не думал об этом, просто двигался так, как научился за эти недели.

Осмотрелся.

Ничего. Никого. Пустой лес, влажный и молчаливый.

И тут я заметил следы.

Они были прямо у моего укрытия. Огромные, с когтями. Свежие — дождь ещё не успел их размыть. Что-то приходило ночью. Что-то очень большое. Стояло буквально в метре от входа в мою «пещеру». И ушло.

Поиск следа выдал информацию: четырёхлапое, тяжёлое — килограммов триста, не меньше. Когти загнутые, как у кошачьих. Подушечки широкие, адаптированные к мягкой лесной почве. Направление — пришло с севера, ушло на восток.

— Вот это я удачно вздремнул, — выдохнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Либо скрытность и камуфляж сработали идеально, либо тварь просто была сытой. Или… или что-то ещё. Какая-то причина, по которой она решила не лезть в явно обитаемое укрытие.

Не знаю. И знать не хочу. Главное — я жив.

Собрал вещи, проверил снаряжение. Всё на месте, ничего не пропало. Даже сумка, которую я бросил у входа, осталась нетронутой. Странно это всё. Очень странно. А еще стремно. Но размышлять некогда — пора двигаться. Чем дальше от этого места, тем лучше.

Следующие три дня я шёл на восток. Без конкретной цели, без карты, без малейшего представления о том, что меня ждёт впереди. Просто шёл — потому что стоять на месте было ещё хуже. Потому что где-то там, позади, остались гоблины и трупы охотников, за гоблинами, и рано или поздно кто-то начнёт задавать вопросы.

Шел, постоянно ощущая присутствие чего-то — много чего, на самом деле, и уже не только инстинктом. Мелкая живность, которая пряталась при моём приближении. Средние твари, державшиеся на расстоянии, но явно наблюдавшие. И где-то на границе восприятия — ощущение чего-то большого. Очень большого.

Я обходил их стороной. Каждый раз, когда инстинкт предупреждал о приближении чего-то крупного, менял направление, уходил в обход. Это замедляло продвижение, но альтернатива — встреча с местной мегафауной — не привлекала вообще. И на второй день нашёл реку. Настоящую реку, метров двадцать шириной, с быстрым течением и каменистыми берегами. Вода была холодной, прозрачной, а на дне виднелись тёмные силуэты рыб.

Река — это хорошо. Река — это вода, еда, ориентир. По реке можно идти, не боясь заблудиться. Рано или поздно река куда-то приведёт — к людям, к поселению… тут подумать нужно, конечно. Да хоть куда-нибудь.

Решил остановиться здесь на день-другой. Пополнить запасы, отдохнуть, осмотреться.

Первым делом — вода. Напился, наполнил флягу. Потом — разведка. Прошёлся вдоль берега, отмечая детали.

Следы на песке. Много следов — разных размеров, разных форм. Здесь явно был водопой для местной живности. Что означало две вещи: первое — дичь, которую можно добыть, второе — хищники, которые охотятся на эту дичь. Нашёл относительно безопасное место — небольшой мыс, с трёх сторон окружённый водой. Если что-то нападёт — путь отступления ограничен, но зато и подобраться незамеченным сложнее.

Разбил лагерь. Ну, как «разбил» — расчистил площадку, натаскал веток для укрытия, развёл костёр. Примитивно, но за несколько часов у меня было вполне приличное временное жилище.

Потом — рыбалка.

Острогу я потерял ещё в стычке с гоблинами, но сделать новую было делом пары часов. Нашёл подходящую ветку, заострил конец, добавил костяные зубцы из запасов. Не шедевр, но рабочий инструмент.

Рыба в этой реке была, причем в немалом количестве. Выглядела как обычная рыба — чешуя, плавники, хвост. Но размеры… Первая, которую я подстрелил, оказалась длиной с мою руку и весила килограмма три, не меньше. А судя по теням на глубине, это была мелочь. Там, в омутах, плавало что-то значительно более внушительное.

Идентификация фауны выдала:

РЕЧНОЙ ПАНЦИРНИК

Съедобен. Не агрессивен. Костная чешуя даёт хорошую защиту от хищников. Вкусовые качества — средние.

— Средние — это мы ещё посмотрим, — сказал я рыбе, которая уже не могла возразить.

Вечером, сидя у костра с куском жареного панцирника в руках, я впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на… спокойствие? Умиротворение? Не знаю, как это назвать. Просто ощущение, что прямо сейчас, в этот конкретный момент, всё не так уж плохо.

Река журчала, огонь потрескивал, где-то далеко выла какая-то тварь. Над головой — две луны, почти полные, заливающие лес серебристым светом. Красиво. Если не думать о том, что я застрял в чужом мире без малейшего понятия, как отсюда выбраться.

А рыба, кстати, оказалась вкусной. Система соврала.

Утро началось нормально — проверил ловушки (пусто), половил рыбы (две штуки), позавтракал. Потом решил исследовать окрестности — река рекой, но надо понимать, что вокруг.