Охранники разворачивают каталку и выходят в коридор. Двери оставляют открытыми на всякий случай. Но это напрасные предосторожности, арестант привязан очень крепко.

Я подхожу к каталке. Это совсем молодой парень. Что-то знакомое проскальзывает в его чертах, меня царапает предчувствие.

Больной открывает глаза и… на меня смотрят знакомые, родные мальчишеские глаза.

Глаза любимого Ларики.

— Тимми??? — пересохшим от волнения горлом вопрошаю я…

Истинность — это не просто модное слово в драконьей жизни.

Это особое явление. Это древнее как мир чувство полного единения с любимой. Это когда ты не можешь ни жить, ни дышать без нее.

Ты не можешь причинить ей боль. Ты не можешь без нее.

Если что-то пошло не так с истинной, спроси с себя с начала. Не смей думать плохо о ней.

В любом животном мире за пару отвечает самец. Не случайно он кружит возле и ухаживает за ней, добиваясь ее расположения. Распушивая перья, вздыбливая шерсть. Самец добивается и старается.

А не наоборот. Строит гнездо и приглашает самочку. Или роет нору, пещеру. Драконы — наполовину животные. Поэтому инстинкты у них очень мощные. В паре истинных за пару отвечает самец. То есть дракон. И если в паре что-то пошло не так, спрашивать он может только с себя.

А ты забыл об этом, глупец

Я и так раздражаюсь на себя, за свою несдержанность. Мне больно вспоминать спину Ларики. Огромный рубец. Останется шрам, как напоминание. Через всю спину. Мне, идиоту, напоминание на всю жизнь.

Ревность застлала мне глаза. Ослепила. Я забыл главное. Что истинную надо заслужить, а не просто забрать из дома. Это так не работает.

Вас ждет величайшее счастье в единении, если она полюбит тебя. Но ведь любви надо было добиться! Она же не пришла сама собой, просто потому, что на вас появились метки. Да, появились зависимость, влечение, погружение друг в друга…Но еще нужна и искренняя любовь.

Мой внутренний голос, драконий глас, ехиден и беспощаден. А ты с ней разговаривал? А ты за ней ухаживал? Ты интересовался ее жизнью, ее мечтами, надеждами?

Вот что, просто так ворвался в ее жизнь и потащил сразу в постель? Ты же ее просто принудил. А она вообще готова была к этому?

Боже, я идиот.

Полный кретин. Решил, раз есть метка, то все придет само собой.

Все мое богатство ничего не значило, если нет любви.

А ее надо было создавать.

Создавать, а не принуждать девочку к близости.

Идиот!

Но это я сейчас поумнел. Мне понадобилось очень много времени, чтобы это понять и осознать.

Четыре месяца я без истинной.

….

Четыре месяца прошло в поисках… Лары нигде нет. Нигде. От слова «совсем». Все посланцы вернулись ни с чем. Маги не чувствуют.

Да что, маги, я в роли и облике дракона не чувствую. А только в этом облике есть надежда почувствовать истинную. По запаху. По мыслям.

Пролетел всю Вольтерру, прошелся по опасным границам, в голове — ни звука. Ни одной ниточки, ни одной зацепки. Дракон слишком переживает, опасно

рвётся перемахнуть границу в поисках, рискует собой.

Мы с драконом вообще невероятно рискуем, летая в одиночку вдоль границы. В любую минуту могут быть прорывы Черной мглы. И чтобы справится с ней, нужны большие силы гарнизонов — драконов, полудраконов, магов.

Но я рискую. Ежедневно с утра до ночи прохожу очередные маршруты, веду учеты по картам.

Потому что понимаю теперь слова друга Арчибальда Харлоу, короля Вольтерры.

— Найди ее, — просто сказал Арчи. — Ты не представляешь, во что превратишься, если не найдешь.

Арчи знает на своем опыте, он уже терял истинную, и счастлив, что смог найти. Все королевство искало. Потому что Арчи был не в себе, забросил все дела, кроме поисков, едва не потерял власть и имя. Трон был под угрозой, на похищенную королеву молились в каждом доме. Чтобы нашлась.

Магам удалось почувствовать ее во время знаменитого северного прорыва чернородцев, отбить, хотя это стоило жизни почти полному составу гарнизона Королевской тюрьмы на северной границе.

И весь двор потом целый год боялся за рассудок королевы Мэлли Харлоу. Арчи, пройдя, через этот ад, невероятно дорожит своим сокровищем.

Дракон внутри меня тоскливо воет. Он уже не торопиться оборачиваться для военной службы. Только для поисков Лары.

Мне пришлось уйти со службы на южных границах, надеюсь, что временно. Король понимает, почему. Как быть командиром, если ты не можешь обернуться, не можешь взлететь. Вот что имел в виду Арчи.

И не только это. Полный дисбаланс, упадок сил, тоска и равнодушие ко всему, что не имеет отношения к поискам. Мне нет дела до службы, хотя и совестно, до имений, дворца, земель. Нет дела до женщин, до внешнего вида. Я забросил святую святых — драконью сокровищницу…

Понимаю, что древние не шутили насчет истинности. Это не только радость обретения, продолжения рода. Это еще и боль утраты. Правильнее сказать, ужас потери.

Я слышал от храмовников, читал в манускриптах, что драконы сходили с ума без истинной, при ее гибели. Мало кому удавалось выжить. Получается, я не могу вести даже повседневную жизнь без истинной?

Все чаще и чаще задаюсь вопросом, как так случилось, что мы не смогли понять друг друга с Ларой, обрести друг друга по-настоящему. Как случилось, что моя истинная — дракон воет: «наша…наша, наша» — легко решилась на измену.

Да, я был занят, у меня военная служба. И хотя основное мое имение, как лорда южных земель, располагается близко к южным границам, все равно приходилось отсутствовать очень часто, служба есть служба. Не уделял я должного внимания юной Ларике, так получается.

Дракон вторит: — сокровищу, глупец, сокровищу…

Сижу над картами, усталый и злой, вычерчиваю маршруты. Пройден вдоль границ весь Юг, весь Запад, весь Восток, большая часть Севера. Посланцы прошерстили все торговые пути, города и селения. Средств не жалел, сокровищница скуднела. И…никаких следов. Все сведения, приходившие за награды, оказались ложными.

Остался участок северной Королевской тюрьмы, очень дурное место.

А мыслями снова и снова возвращаюсь к тому дню. Измены? Или дню моего собственного падения с драконьего пьедестала?

Мне понадобилось четыре месяца, чтобы понять, что я ничего не сделал, чтобы заслужить истинную.

Ничего.

Вспоминаю основные постулаты. То, что записано в драконьих рукописях.

Истинных все меньше и меньше. И для высших драконов это невероятно важно. Дракониц рождается очень мало, и истинность с девушкой-человеком — единственная порой возможность дракону завести семью.

Появление истинной делает жизнь дракона осмысленной, возможно продолжение драконьего рода. Рода, к которому ты относишься.

Появится семья, сын — дракон, а дочь — человек с драконьей кровью, и может стать истинной другому дракону.

Истинных ждут. В награду своей половине — долголетие. И полная взаимосвязь, понимание. Обмен мыслями, не словами.

Мысли снова тяжело ворочаются, снедает беспокойство, где же ты, Ларика, в какой части государства? Почему мы с драконом тебя не чувствуем?

Случалось ли вам встретить что-то давно потерянное, забытое, невероятно дорогое когда-то, буквально на краю памяти сохраняющееся чувство родного человека? Или как-будто из детства всплывают родные тебе люди, например, мама, которой много лет не было уже со мной.

Нечто подобное я испытала, увидев крепко-накрепко привязанного арестанта, привезённого охранниками, заглянув ему в глаза.

Я, Лариса Антоновна, в крепости на северной границе Ларисса Вэлби, никогда не видела вживую Тимми. Никогда не видела, не разговаривала, не была с ним наедине. Но… меня обвинили из-за него, изгнали из-за него, после чего меня едва не утопили, потом спасли, и теперь я вынуждена скрываться от возможных врагов и дракона на краю земли у самой опасной границы королевства.