Для познания души надо изучать душу. Души же надо изучать там, где они встречаются. А если хочешь как-то оказывать на них воздействие, что-то менять, в чем-то помогать, то изучать надо и тот мир, в котором они живут. Тогда будет возможно хоть что-то менять в собственном мире или советовать тем, кто к тебе обратился за помощью.

В общем, главной школой душеведения является самая простая и обычная жизнь. Можно сказать, школа выживания.

Души приходят в этот мир, воплощаются в тела и начинают битву за выживание. Многие не выдерживают ее и погибают. Не рассматриваю те случаи, когда погибают из-за неполадок в телах. Но в остальных случаях гибнут, потому что плохо учились.

Учиться же души начинают с самого раннего детства – это и есть главная школа человечества. Именно в этих играх души проявляются ярче всего. Игры взрослых не только опасней, но они еще и скрыты туманом обмана. Поэтому душу сквозь ту игру рассмотреть и познать сложнее. И даже если вся жизнь есть игра, учиться ей надо с простого, а значит, с того, с чего и начинают души.

Это простое и очевидное допущение: души приходят в этот мир слабыми, поскольку воплощение помещает их в детские тела, а потому они выбирают такой путь, который сделает их обучение и взросление наиболее легким и быстрым. Иначе говоря, в познании души надо идти тем путем, который души предлагают сами.

А сами они миллиардами и миллиардами воплощений показывают: наипростейший путь раскрыть душу – именно тот, каким это и происходит с нами и на наших глазах. Нужно лишь научиться наблюдать.

И что же показывает наше, пусть еще несовершенное, наблюдение? То, что игра оказывается главным средством познания себя, тела и окружающего мира. Это первое.

Второе, то, что игра оказывается важнейшим средством освоения этого мира, в который ты вошел.

Третье: игра – основное орудие раскрытия и совершенствования собственных способностей.

И четвертое: игра позволяет творить искусственные миры, ограничивающие жизнь объемом той единственной задачи, которую ты сейчас учишься решать. Иначе говоря, игра – это какое-то волшебное средство управления сознанием, позволяющее выделять и жестко ограничивать в нем определенные пространства, в которых действуют только те законы, которые тебе нужны. И как бы внешний мир ни воздействовал на тебя, он не в силах проникнуть внутрь мирка твоей игры. Тебя могут загонять спать, ругать, заставлять делать уроки, но это никак не скажется на законах и образах твоей игры.

Если вдуматься в это, то станет видно: для обычного человека по прохождении детских игр путь лежит в игры главной жизни, для психолога – в изучение школы детской игры.

Мы все её прошли, мы овладели всем, чему онаучила, кроме самой школы игры. Это надо принять: школа детской игры рождалась с рождением человечества, и в ней все отточено и отшлифовано поколениями душ. И это не значит, что это были поколения детей. Нет, это были вполне взрослые, а часто и весьма совершенные души, кто осваивал Землю, когда человечество только приходило на нее. Этот подвиг мог и не состояться, не найди наши предшественники ту узкую дорожку на Землю, которой до сих пор идет человечество.

Дорожка эта описана именно в детских играх, потому что исходно они – школа выживания. И лишь после этого – школа душевного совершенствования.

Если психолог хочет научиться помогать людям, он должен принять: все способы, как выживать в этом мире, преодолевать его ловушки и решать задачи, уже записаны в играх, либо могут быть отыграны. И обязательно будут отыгрываться, если вдруг появятся новые угрозы нашему выживанию.

Мы можем погибнуть и исчезнуть как человечество или как народ, но лишь в том случае, если не найдем такой игры, которая будет обучать наших детей, как преодолевать новую опасность. Если два народа задумали уничтожить друг друга, победит тот, чьи дети будут отыгрывать эту победу в своих играх.

Прикладная психология не ограничивается играми, но без игр она невозможна, потому что игры – это путь души.

Игра древнее человека, тем более – человека современного. Играют даже звери. Древние считали игру божественной и знали богинь игры. У индоариев она звалась Лила. У славян это имя сохранилось в обрядовом припеве: Лель-полель! Из этого «Лель» Римский-Корсаков сделал странное мифосущество пастушка Леля. Но он же создал из тюркского имени берендеев обрядовых славян. Так что на такие домыслы можно не обращать внимания.

Лель-полель – это играй-поиграй. Лельки или ляльки – это в народе имя для девочек того возраста, когда они более всего похожи на куколок.

Как бы там ни было, но первые понятия об игре приходят к человеку в мифологическое время. Игра священна. Древние относились к тому, что свершалось в игре, столь же торжественно, как и ко снам. Пандавы проигрывает коуравам все – царство, сестру и себя. Игра подстроена, но оспорить ее нельзя, как нельзя переиграть свадьбу – если Дубровский опаздывает, он опаздывает навсегда!

Игры, в которые проигрывали себя, были подобны бросанию жребия. А бросание жребия – это выпытывание знаков судьбы, что, в сущности, есть воля богов или сама судьба для человека. При этом игры эти могут быть очень разными – в кости, в шахматы, в шары, даже в то, кто дальше пустит струю…

Игра священна, и в силу этого она магична. За ней чудо. Чудо это – вход в мир богов. Через игру или жребий боги сообщают людям об их судьбах. Значит, первые игры были вещим током из мира Богов в мир людей, с Небес на Землю. Но если есть путь оттуда сюда, нельзя ли по нему взобраться на Небеса?

И вот рождаются сказки о том, что когда-то Небо было близко к Земле, и там, где они сходились, можно было подняться на Небеса. И о путешествиях по Радуге, по гороховому стеблю, по Великому Древу, на золотую или хрустальную гору, в конце концов. Появляются мифологические песни, вроде «Голымбы», где в безмерном пустом пространстве стоит горенка, из-под которой вытекает мировая река, разворачивающая все мирозданье.

Именно на золотом крыльце этой горенки сидят царь, царевич, король, королевич, выбирающие, кем быть, когда спустятся в мир людей.

Ток знаний, идущий от богов к людям, можно обратить вспять и сделать рекой, ведущей тебя к богам, на ту прародину, откуда пришла твоя душа… Нужно только знать соответствующие чары!

И вот люди творят чары, способные воздействовать на мирозданье. Чары эти до сих пор живут в виде религиозных обрядов. Но те из них, что пережили своих жрецов, хранятся в виде игр. Какие-то детских, но еще больше – в виде тех, которыми живут взрослые, наивно полагая, что уже отыграли свои игры и теперь делают дела…

Чары рассыпаны по миру людей искрами упавшей звезды или сгоревшей планеты, о которой повествуют древние мифы. Их лишь надо научиться распознавать… Но это недоступно для того, кто запретил себе играть. Сначала надо вернуть себе это право.

Даже не способность. Способность играть всегда с нами, потому что она – свойство жизни и уходит только вместе с жизнью. Мы не можем лишить себя способности играть, мы лишаем себя такого права!

А на деле мы лишь ослепляем себя, запрещая видеть, что играем, когда играем.

Первый шаг прикладной психологии игры – возвращение игр в свою жизнь. Для этого надо принять лишь то, что со взрослением жизнь не заканчивается, а значит, не заканчивается и учеба. Как только вы возвращаете в жизнь учебу, игра вернется сама.

Учиться надо играя и играючи. Тогда жизнь становится легче, а самосовершенствование желанней. Для этого надо понять и принять простую вещь: все, что с нами происходит, – это битвы разума за то, чтобы исполнить душевные желания. А битвы надо выигрывать!

Жизнь – игра, а самое страшное, что в ней случается – войны и битвы – либо выигрываются, либо проигрываются. Причем, как всенародные, так и самые малые, вроде любовных схваток, мешающих лишь соседям по коммуналке. Но при этом крошечные любовные поединки складываются в сражения за любовь, длиною в жизнь… Их нельзя проигрывать, потому что из таких сражений складывается Великая Битва за счастье…