— Она не соглашается работать на нас, — правая щека Ватари дернулась. — Слова плохо понимает, — его страшно раздражала ситуация, когда глупая девка не понимает слов, но умудряется сопротивляться.

— Ватари, она нам нужна. Доведи дело до конца. Она стоит больших денег.

— Будет исполнено.

— Всё сделай сегодня, не откладывай, — приказал Сато. — Не хочу сюрпризов. Ты же знаешь, я их терпеть не могу.

— Да, хённим, — поклонился подчинённый и вышел из кабинета.

Сеул. Район Добонг

«Джун! Я люблю тебя мой мальчик».

Всё то же лицо женщины:

«Вернусь с работы поздно. Не забудь поужинать, сынок».

Улыбка, которая вызывала ощущение теплоты, нежности и любви, щедро одаривающих того, для кого они были предназначены…

Изменения… в разум пришло понимание, что откуда-то из глубин подсознания или ещё чего, всплывает что-то чуждое. С диким азартом желающее получить доступ к его воспоминаниям. С какой-то жаждой на уровне ребёнка, познающего окружающий мир. Не обращающего внимание на последствия для него самого и других.

«Шоамат хата’хан», — отдалось эхом в разуме.

Схлапывание сознания, попытка защититься от неизвестного.

Темнота и…

— Чёрт, опять, — понимание того, что он проснулся.

А затем воспоминание вчерашнего дня, когда они вчера с братьями, покинув агентство, решили отпраздновать удачные переговоры. И посетили небольшой ресторанчик в центре, где плотно перекусили.

Насытившись, они покинули ресторан, решив прогуляться по городу, раз уж оказались здесь. И провели неплохие переговоры. И сами не заметили, как задержались почти до самого вечера. Спохватившись, они вернулись домой, поужинали и завалились спать.

Очередное сновидение всё также вызывало вопросы. На большинство которых, судя по всему, ответов не будет…

Утренний моцион, потом побудка братьев. И отправка в подвал, где почти час они занимались, а потом завтрак и поход Джуна на заработки. Оставившего братьев заниматься своими делами.

Весь день был занят монотонной работой. Ничего тяжёлого, но нудно и долго. В обед Джун вернулся домой и пообедал с братьями, которые всё это время репетировали в подвале. Пообедав с ними, Джун отправился обратно — работать, вплоть до самого вечера.

Неприятной и настораживающей новостью для него стало то, что на улице Джун несколько раз замечал молодых парней из местного криминалитета: наглое выражение на лицах; характерная «униформа», используемая местным преступным элементом; и то, как от них старались держаться подальше местные жители.

Эти типы целенаправленно обходили улицы, в основном общаясь с собственниками торговых точек. Близко не подходил, стараясь не попадаться им на глаза, но возникло стойкое ощущение, что информация Хвана полностью подтверждается. И Джун споро убирался с пути этих любителей сбора информации.

— Надо съезжать с этого района, — принял решение Джун, направляясь к магазину тётушки Ма.

Дом братьев отличное место для проживания, но здесь становится слишком опасно для них всех. Подыскать новое место жительства будет затруднительным, но заняться этим надо в ближайшее время.

Какая-то у них с тётушкой определённая традиция сложилась… Получалось так, что свою работу в качестве «принеси-подай», он обычно завершал в её магазине. У неё же закупая продукты для себя и братьев.

Сегодня Джун сильно задержался, из-за просьбы тётушки помочь с мусором, раскладкой товара и перестановкой стеллажей в магазине. Она вдруг решила, что их надо обязательно передвинуть для лучшего удобства покупателей. У него вдруг возникло понимание, что у женщин подобное спорадически происходит, м-да…

— До свидания, Джун, — поблагодарила его тётушка Ма, когда он закончил раскладывать товар по стеллажам.

— До свидания, аджумма, — поклонился в ответ.

Взяв пакеты с купленными продуктами, сложенными туда тётушкой Ма, Джун вышел из магазина и чуть не врезал ногой по смазанной тени, что метнулась к нему прямо под ноги.

— Сонбэним, сонбэним, — прямо перед ним на асфальт тротуара грохнулся на колени Хван. — Помогите мне, помогите, — он стал биться лбом об асфальт.

— А-а, гроза местных фруктов, — успокоился Джун, а потом заявил недовольным голосом. — Ты чего делаешь? Прекрати немедленно! Вставай.

— Помогите! — не успокаивался тот, отбивая поклоны. — Мне больше не к кому обратиться.

— Да встань, ты! — поставив пакеты на забытую тётушкой Ма небольшую табуретку на улице, Джун ухватил рукой парня за плечо и вздёрнул того на ноги. — Что случилось?

— Юна! Юна… — парень тяжело и сипло дышал, пытаясь выдавить из себя членораздельную речь. — Она пропала. Её похитили.

— Юна? Подожди, а это твоя подружка? Я тебя в прошлый раз с ней видел.

— Да, Юна, она, её…

— Так, давай успокойся и говори, — напрягся Джун, поняв, что дело серьёзное. — Что с ней?

— Юна отправилась спасать подругу…

Интерлюдия

Тэхи!

Ближайшая и единственная подруга Юны в детском доме за последнее время. Она была старше на год, ей недавно исполнилось 17 лет. Юна считала, что Тэхи в какой-то степени повезло (но об этом она ей не говорила), ведь она находилась в детском доме вместе со своим братом — двойняшкой по имени Тэян.

Не близнецы, но сильно похожие друг на друга. Родились в один день: Тэхи была старшей, родившись на пять минут раньше брата. В связи с чем считала себя ответственной за него.

Тем более, что с самого рождения у брата имелась серьёзная проблема: с самого рождения у него не функционировала левая рука: полностью не двигалась от плеча.

Врачи заявили, что это произошло в результате неправильного приёма родов со стороны акушерки, принимавшей роды. Было повреждено плечевое нервное сплетение, из-за чего нервные отростки левого плеча не функционировали.

Вообще, детский дом в Добонге не предназначался для детей-инвалидов. Подобные заведения имелись в Пусане и Кёнсане, но там вечно не хватало свободных мест. И, недолго думая, государственные чиновники, использовав бюрократические методы, поселили сестру и брата в этот детский дом.

В этот приют брат и сестра были определены всего год назад. Они родились в достаточно обеспеченной семье, но за два года до определения в детский дом их отец влезу в какую-то «финансовую пирамиду», занял денег не у тех людей, а потом всё потерял. Год пытался вылезти из долгов, а потом забрал последние семейные накопления и сбежал из дома, бросив жену и детей на растерзание кредиторам.

Раздавленная предательством мужа, их мать стала всё чаще прикладываться к алкоголю. Топя в нём своё горе и безнадёжность, перестав следить за домом, собой и детьми. И их бабушка, со стороны отца, была вынуждена забрать у неё детей и оформить опеку.

Она окружила их любовью и заботой, так что дети скучали по родителям, но не особо обращали внимание на их отсутствие. Но потом… У бабушки произошёл инфаркт миокарда и её забрали в больницу. Органы опеки быстренько забрали Тэхи и брата в специализированный детский центр.

Бабушку выписали через три недели, но муниципальные чиновники отказалась возвращать детей, мотивируя это тем, что она не сможет воспитывать и содержать детей из-за состояния здоровья.

Несовершеннолетний возраст сестры и инвалидность брата не давали им никакой надежды на усыновление или определения в приёмную семью. О чём их сразу «просвятили» воспитанники детского дома, не отличающиеся добрым отношением к себе подобным.

Тэхи, как могла, во всём помогала своему брату, оберегая его, в том числе, от насмешек и буллинга со стороны других воспитанников детского дома.

Несмотря на свою инвалидность, Тэян был гением, по мнению своей сестры. У него оказался настоящий талант к программированию. Ещё пять лет назад один из немногочисленных спонсоров привёз в детский дом несколько ноутбуков «Samsung R560». Древние, изготовленные при династии Чосон, как сказал Тэян, впервые увидев эти ноутбуки. В основном, эти компьютеры использовались детьми для игр. В детском доме отсутствовал преподаватель, который мог бы научить детей программированию. Отсутствовала ставка, а чиновники даже слышать не хотели, чтобы выделить денежные средства на новую должность.