Ну и к тому же, подумал Мартин, вряд ли он знает что‑то действительно компрометирующее про Ивлева. Паша — парень достаточно простой, ерунды не делает: хороший друг, хороший семьянин. Почему бы ему это всё и не рассказать Бауму?
Следующие пять минут он заливался соловьём, рассказывая о том, какой образцовый коммунист, советский гражданин Павел Ивлев. Подчеркнул, что ни разу не видел его с другой девушкой, помимо его жены. Рассказал о том, что Ивлев часто на базар ездит продукты покупать, о том, что очень любит читать его статьи в газете «Труд», а иногда с удовольствием слушает и радиопередачи, которые тот делает на радио. Рассказал, что среди советских студентов в МГУ Ивлев пользуется очень высоким авторитетом, рассказал и про то, что Ивлев и в Кремле работает на полставки. Сидевший до этого с постной миной Баум на этом внезапно зашевелился и спросил его:
— Вот по поводу Кремля, Мартин, сосредоточься. Что именно он тебе рассказывал по поводу своей работы в Кремле?
Мартин сделал вид, что пытается вспомнить, потом развёл руками, вздохнул и ответил:
— Про Кремль Паша мне только про буфет рассказывал, что там за булочки чудесные, лучшие в городе.
И никакой другой информации по Кремлю Баум от него так и не смог добиться…
* * *
Москва
Выдав мне целеуказания, Захаров пожал мне руку и вышел из машины. А я проехал немножко дальше по улице — к ближайшему телефонному автомату, одновременно пытаясь понять, следит ли за мной сейчас кто‑нибудь из КГБ или нет. Так‑то вроде бы никого не замечаю. И к Захарову когда ехал, тоже посматривал, но никого не засек…
Но, с другой стороны, они же профессионалы. Даже если и следят, то фиг я это пойму.
Ну, если даже следят, утешало то, что нет у них задачи выяснять, куда я еду и с какой целью. Мало ли зачем по Москве мотаюсь. У них задача совсем другая — когда председатель захочет со мной переговорить, быстро меня найти.
И думаю, у них будет достаточно уважения к человеку, с которым хочет переговорить лично председатель КГБ, для того чтобы не пытаться найти в его действиях какие‑то мутные схемы, которые нужно отслеживать и пытаться раскрыть.
Да, пожалуй, когда ты находишься в статусе человека, с которым захочет вскоре переговорить сам председатель КГБ, ты можешь позволить себе немножечко расслабиться, даже если за тобой ведётся слежка. Как там говорится — королева вне подозрений? Я хоть и мужчина, но принцип должен быть общий!
Успокоившись этими размышлениями, я притормозил около ближайшего автомата, снял трубку и набрал Нечаева.
Тот снял трубку буквально через два гудка — видимо, ждал моего звонка по указанию Захарова. Поздоровался с ним, сразу отметив, что голос у него немного дёрганый. Психует, видимо. Да и кто в его положении не психовал бы, узнав про сотни арестованных по меховому делу. Да, тут задёргаешься, если курируешь меховую фабрику, где происходит примерно то же самое, что и в Караганде. За исключением сотрудников КГБ, которые хватают всех подряд, чтобы выбить из них признательные показания… И как же хочется, конечно, чтобы так оно было и дальше…
Спросил Нечаева:
— Леонид Евгеньевич, вы один со мной поедете или с вами ещё кто‑то будет?
Тот понял, что я так завуалированно интересуюсь, Мещеряков у него или нет, и подтвердил, что поедут они со мной на фабрику вдвоём. Но что он «с товарищем» возьмут собственную машину.
Ну что же, так даже удобнее, чтоб потом, после фабрики, можно было разъехаться по своим делам, и мне не понадобилось развозить их, как шофёру.
Встретиться договорились непосредственно у фабрики.
Добравшись до меховой фабрики, притормозил метрах в пятидесяти от проходной — в ожидании, когда появится машина Нечаева с Мещеряковым. Понятия не имел, на чём они приедут в этот раз.
Так‑то, конечно, я машину Нечаева видел, когда мы с ним встречались в декабре, но просто не запомнил. Я же с кучей кураторов помимо него встречался, и у каждого, конечно, была своя машина. Вот и попробуй вспомнить, у кого какая именно.
Тем более, будь это какие‑то там интересные модели с прибабахами, как в будущем, — это было бы одно дело. А сейчас у всех либо «Жигули», либо «Москвичи», либо «Волги» — только по цвету немножко отличаются.
Ну а в том, что они меня без проблем около проходной завода найдут, я не сомневался. Уж Мещеряков‑то точно помнит, что у меня очень необычная для Москвы машина. Да и Нечаев мог это запомнить. «Варшав» в Москве я уже видел прилично, но все же не так уж часто они попадаются. Раз в несколько дней примерно узнаю на дороге, когда вижу…
Нечаев с Мещеряковым приехали на белой «Волге» минут через десять, и припарковались позади моей «Варшавы». Я уже решил было выйти, но Мещеряков показал мне жестом, что они сейчас сядут ко мне в машину.
Ну, логично, в принципе. Сначала нам всем троим надо переговорить между собой. Решить, что дальше будем делать в этой очень непростой ситуации?
Мещеряков сел рядом со мной. Нечаев забрался на заднее сиденье. Я пожал обоим руки.
— Ну что, Паша, ситуация у нас не фонтан, — сказал Мещеряков. — Вот, прав ты оказался, когда настаивал на усилении мер безопасности. Ох, как прав! Я‑то тебя поддерживал всегда. Жаль, что не все всерьёз относились к этим мерам предосторожности, что ты пропагандировал.
Явно это была шпилька в адрес Нечаева, потому что тот заёрзал на заднем сиденье, почувствовав себя неуютно после этих слов.
С другой стороны, шпилька была полностью обоснованной. Будь у него всё сделано на начало декабря, когда Захаров сделал меня куратором над кураторами, он бы меня сразу в течение нескольких дней на свои фабрики позвал бы и заводы. А растянул до самого конца декабря. Так что дело понятное — только когда жареный петух в попу клюнул, тогда и начал шевелиться. Впрочем, как и все остальные. Думали, что связи в ОБХСС захаровские всегда их прикрывать будут, ну и к чему тогда со всякими бумажками, как Ивлев требует, возиться? К чему эти и другие предосторожности, когда в МВД свои генералы есть? А тут КГБ вдруг на голову обрушилось… А в КГБ еще попробуй карманных генералов заведи… И вот теперь в бледном виде и сидит Нечаев…
И да, только сейчас, после этого мехового дела в Караганде, наверное, он полностью и понял, почему нужно было так делать, как я говорил. Вон как он боится. Лицо‑то бледное — переживает…
— В общем, Паша, давай сейчас сразу попробуем договориться, что мы вообще директору будем говорить. Мы с Нечаевым немножечко уже пообщались, хотели бы услышать и твоё мнение по этому поводу.
Я, конечно, после разговора с Захаровым имел уже достаточно времени, чтобы подумать над этим вопросом. Так что сразу же начал излагать свои соображения:
— Сейчас, Андрей Юрьевич, получается, у нас самая главная угроза, что после этих арестов в Караганде кому‑нибудь может прийти в голову проверить превентивно все меховые фабрики и заводы в стране.
Но если будут проверять всех, то это не особенно страшно. Конечно, если у нас всё по уму сделано. Первичную проверку этой меховой фабрики в декабре я провёл, ничего подозрительного не заметил. Мои сотрудники — главбух и главный инженер, которых я тоже посылал на нее, — тоже по своему профилю нареканий не имеют. Так что обычную проверку мы должны пройти без особых проблем.
Но я лично вообще вот не верю, что МВД решит такую вот проверку по всей стране провести…
— Откуда у тебя такая информация? — тут же насторожился Мещеряков. — Генерал какой-то в МВД есть знакомый? Настолько хорошо знакомый, что ты после разговора с Захаровым уже успел с ним на такую тему переговорить? По телефону, что ли?
Я усмехнулся. Вот, приятно, что Мещеряков ко мне относится со всем уважением. Уже вовсе и не удивится, если у меня знакомый генерал обнаружится в МВД. А ведь он и есть, если иметь в виду батю Костяна. Другое дело, что я ни в коем случае не пойду к нему по такому вопросу консультироваться… Он сразу догадается, какая специфическая сила меня могла послать к нему с таким вот специфическим вопросом…
