А затем тот задал Брежневу вопрос, никак не вписывающийся в предыдущую тему их беседы:

— Леонид Ильич, я был несколько поражён тем, насколько жёстко Громыко, а потом и присоединившийся к нему Андропов атаковали Фёдора Кулакова на последнем заседании Политбюро… Честно говоря, удивлен тому, что Кулаков как‑то сумел перейти дорогу двум этим товарищам.

Приподняв на миг свои густые брови, Брежнев ответил:

— Викторович, Фёдор — самый молодой из нас. Ну, почти самый молодой, не считая Полянского.

Упомянув Полянского, Брежнев поморщился, и Подгорный испугался, что тот сейчас забудет о вопросе, и переключится на критику в адрес министра сельского хозяйства. Уж больно ему в последнее время Полянский не по нутру… Но повезло, Брежнев все же вернулся к теме, что его действительно сейчас интересовала:

— Вот Федор и горячится ещё в силу молодости. Не заматерел он еще, да и энергии у него побольше, чем у нас, стариков. Сумел, видимо, как‑то влезть не в свои дела, раз Андропов и Громыко так отреагировали резко.

— Так а что же мы, остальные члены Политбюро? Никак на это не будем реагировать? — задал Подгорный волновавший его вопрос.

— А как мы должны реагировать, Викторович? — несколько удивлённо спросил Брежнев. — Я вот лично Кулакову только добра желаю. Мы вот с тобой в силу нашего возраста помрём однажды. А Кулаков, может быть, после этого самой важной фигурой в СССР станет. Ему придётся важнейшие вопросы решать. А как он это будет делать, если я буду его по головке гладить и защищать его от других, когда у них в его адрес какая‑то критика имеется? Пусть проявит черты характера, необходимые для того, чтобы на что‑то большее в будущем рассчитывать. Если умудрился сам себе создать проблемы с Громыко и Андроповым, то пускай и придумает, как их урегулировать. Ну, а не придумает — так Громыко и Андропов ввалят ему по полной программе после того, как он доклад свой сделает по зерну.

— Понятно, — несколько растерянно произнес Подгорный. На самом деле ему не было понятно, почему Брежнев, который совсем недавно так еще благоволил Кулакову, вдруг сейчас начал такой позиции придерживаться. Какие еще испытания для Кулакова? Какой еще характер? Если человек в его возрасте сумел пробиться на такую позицию, то он уже доказал, что в интриги умеет и характер у него есть…

— Да и к тому же нам выгодно, чтобы Кулакова побольше гоняли. Помнишь же выражение: «За одного битого двух небитых дают». — продолжил рассуждать Брежнев, явно находящийся сейчас в состоянии, когда любил пооткровенничать. Не так и часто оно у него бывало. Может быть, уже выпитый коньяк этому поспособствовал… — А ещё лучше, чтобы и Полянскому на орехи досталось. А то он, понимаешь, помнишь, как нос вертел, когда его министром сельского хозяйства предложили сделать? А я вот тогда совсем не понял его недовольства. Как это первый заместитель председателя Совмина заявляет, что не справится с делами на посту министра сельского хозяйства?

А что он тогда на этом высоком посту раньше делал? С ним он, с его точки зрения, прекрасно справлялся. То есть как всей советской экономикой ворочать под руководством Косыгина — так он не против, мастером себя считает. А как поправить дела в одной, но самой проблемной нашей отрасли — в сельском хозяйстве, так он уже, понимаешь, и не способен ничего сделать, оказывается. Так что если Громыко и Андропов его носом во все то дерьмо, которое у него там скопилось, потыкают, так я лично считаю, что ему это сугубо на пользу пойдёт.

Ага, все же ключевой фактор тут Полянский! Подгорный знал, конечно, прекрасно, что Брежнев намерен загнобить Полянского. И тут же понял, что Кулакову, получается, ничего хорошего не светит в этой ситуации.

Потому что Громыко и Андропов очень мастерски нанесли свой удар. Ударили вроде бы как по Кулакову, а попали одновременно и по Полянскому, которого Брежнев уже твёрдо решил любыми путями из Политбюро вывести. Но ему все же предлог для этого нужен…

Так что Кулакову он, оказывается, помочь никак не сможет, поскольку для генерального секретаря вся эта ситуация сложилась чрезвычайно удачно. Бить будут-то Кулакова, а Брежнев под это дело нанесет еще один удар по Полянскому… Возможно, уже и финальный, которого хватит, чтобы того из состава Политбюро вывести.

Правда, тут же у него ещё одна мысль мелькнула: а случайно ли всё это произошло? Мало ли что ему сейчас Брежнев говорит… А не он ли сам и договорился с Громыко и Андроповым, что они выступят по такому чувствительному вопросу, по которому ответчиком неизбежно станет вместе с Кулаковым и Полянский?

И тогда получается, что он сейчас, придя ходатайствовать за Федю Кулакова, сам может крупно подставиться. Потому что окажется, что в этом случае он лезет в планы самого Брежнева грязными ногами потоптаться. И ничем хорошим для него это закончиться не сможет.

Так что он быстро скомкал этот разговор и выразил полное понимание позиции Брежнева. Отпустил пару уничижительных комментариев в адрес Полянского. А по Кулакову вместо обещанной тому поддержки в беседе с генсеком лишь сказал:

— Да, Федору в силу возраста неплохо бы дополнительный опыт политический приобрести. Стойкость свою показать перед лицом проблем…

Москва, квартира Ивлевых

Что у меня было в планах? Приехать домой, принять горячую ванну, чтобы расслабиться. А затем спать завалиться на часик. Больше не стоит, буду вареный совсем. А час после горячей ванны мне нервную нагрузку и недосып компенсируют, буду снова как огурчик. Поработаю над очередным докладом Межуеву, а затем поеду на самбо. Ну разве это не здорово?

Вот только человек предполагает, в Бог располагает, как говорится. Только я ванну вымыл и воду в нее начал наливать, как меня Валентина Никаноровна позвала:

— Павел, там вам товарищ Захаров звонит.

Вот блин, а я из-за шума воды и не услышал!

Голос озабоченный:

— Паша, дело срочное. Можешь приехать сегодня как можно быстрее.

— Да, конечно, Виктор Павлович. Куда?

— Через час можешь? Тогда в обычном месте. Мне как раз пора будет ноги размять.

— Сквер, значит, около горкома? — понял я.

— Да, конечно, — ответил Захаров.

Ну вот и отдохнул! Пошел, вырубил воду в ванной комнате, открыл слив. Рухнул просто на диван в спальне поваляться, поставил будильник, чтобы сработал через двадцать минут. Обойдусь без ванны, а даже двадцать минут уже мне помогут встряхнуться. Заснул мгновенно, что совсем неудивительно… Такая гонка, что у меня была в последние дни, все же организм измотала. Подскочив на ноги от звонка будильника, понял, что сработало, почувствовал себя намного лучше.

Помахал руками, чтобы окончательно проснуться, и пошел собираться, чтобы точно на встречу с Захаровым не опоздать. Достаточно отдохнул уже, чтобы задаться вопросом — что там у него случилось? Или, не дай бог, «не у него», а «у нас», в нашей группировке что-то плохое произошло?

И ведь как назло, уже этой поездкой нашу договоренность нарушаю с Румянцевым, потому что написал ему, что в это время буду дома, а уезжаю из него… Ну а куда деваться? Не говорить же Захарову, что жду звонка, чтобы с Андроповым повидаться, поэтому встретиться с ним не могу… Ну да, никак нельзя.

Одна надежда была, что за мной машина с комитетчиками по любому будет следить, чисто на всякий случай. Или… Блин, лучше чтобы не следила, потому как встреча с Захаровым дело совсем не криминальное, но вдруг он мне что-то срочное поручит, что точно не стоит делать с хвостом из сотрудников КГБ? Впрочем, наверное, Румянцев еще не успел мне хвост организовать из сотрудников КГБ, которые не выглядят как сотрудники… Правда, это верно только в том случае, если он вообще готов к указаниям со стороны штатского прислушаться, а не просто из вежливости со мной соглашался, когда я условия ему выдвигал. Для него существует только один авторитет — Андропов. Как председатель КГБ прикажет, так он и сделает. И плевать ему на мои особые пожелания по доставке на беседу с его начальством…