— Ага, — сразу же сообразил, что к чему, Межуев. — Это очень хороший ход и глубоко правильный. Да и вообще его давно надо было снимать. Не должен на такой серьёзной должности находиться настолько гнилой человек. Так что очень вовремя с ним разобрались. Но, с другой стороны, даже если там будет надёжный человек, то чем это нам поможет? У нас с вами нет таких возможностей, чтобы блокировать ход с той высоты, с которой он может быть сделан.

— У нас с вами нет, а у моего начальника есть, — пояснил Захаров. — Хотя, конечно, сами понимаете, что привлекать его я буду только в самом крайнем случае, если в отношении нашего подопечного будут какие‑то уж совсем провокационные действия пытаться совершить по партийной линии. У вас, кстати, нет возможности обратиться к своему начальнику на случай совершения в адрес нашего подопечного откровенно негативных действий, выходящих за рамки социалистической законности? — спросил он Межуева.

Член КПК ответил не сразу. Размышлял.

— В своих возможностях я очень сомневаюсь. Меня всё же слишком много ступеней отделяет от моего начальника. Разве что если кое-кто затеет что‑то, явно шитое белыми нитками. Вот в этом случае можно попытаться это пресечь. А если будут какие‑то обычные действия, то тут я бессилен, — сказал он.

Ну, Захаров особенно сильно и не рассчитывал на положительный ответ. Что правда, то правда, репутация у Межуева была мощная, а вот занимаемая позиция — достаточно невысокая. Занимайся он своей карьерой более тщательно, чем своей работой, иди на компромиссы, вполне мог быть поближе к Арвиду Пельше, может быть, тоже и заместителем, как Захаров у Гришина. Но чего нет, того нет.

Так что на этом они попрощались, договорившись созвониться, как только появится у одного из них какая‑то дополнительная информация.

Деревня Коростово

Сложнее всего, конечно, было не спать до трех часов утра. Но какой у меня другой выход был? Будильник поставить, что ли, на три утра?

Так сейчас же такие советские будильники, что они весь дом подымут за первые пару секунд. Поэтому решил сделать вид, что зачитался, потому что боялся: если буду в постели ждать трех утра, то, несомненно, разморит меня и засну.

Ну да, банька, свежий воздух — на улице много гуляли, в том числе и с детьми, и пока шашлык жарили. Так что спать хотелось просто невероятно. Ляжешь в тёплую постель — тут же улетишь в объятия Морфея.

Так что, когда все спать пошли, я сделал вид, что одной из книжек увлечён. Я же как раз привёз целую кучу новых книг в деревню, как и планировал. И багажник забил полностью, и на переднем сидении ещё сложил два десятка книг дополнительно.

Фирдауса с Дианой спать отправили в дом Никифоровны, так что для меня и свободная комнатка нашлась.

Эльвира, правда, как хорошая хозяйка, до двух часов ночи компанию мне составляла. Читать не мешала, настроения разговаривать у неё не было, хотя я был готов вполне. Просто сидела молча, вязала носочки для моих малышей.

Но в два часа ночи и её сморило. Велела мне долго не сидеть и отправилась спать.

Хорошо, что сейчас мебель неудобная: сидишь на диване, а диван сделан таким образом, что и голову откинуть невозможно, и спине слишком жёстко. Но это и хорошо. Если бы оказался сейчас в нормальном кресле с эргономичной спинкой, то в нём тут же мог бы случайно и заснуть с книгой в руках — ничего удивительного не было бы.

Ну а так продержался всё же до трёх утра и начал аккуратненько собираться.

Но ясное дело, конечно, что Эльвира в своём доме хозяйка — каждый звук знает. Едва одевшись, начал аккуратно дверь открывать, как она тут же из спальни выскочила:

— Ты чего это, Паша, задумал? Три часа ночи!

Вот и время даже точное знает, хотя часов на стене никаких не висит. Надо, кстати, прикупить да привезти в подарок как‑нибудь.

— Да не спится мне, бабушка. Погуляю вокруг на лыжах, может быть, сон нагуляю себе.

— А, ну тогда ладно, — успокоилась Эльвира.

Взяв лыжи, вышел во двор, прикрыл дверь. Да уж, тяжко свои сокровища прятать, когда у тебя столько родственников бдительных.

Санки я сразу вчера во дворе оставил около машины. Но первые несколько минут просто постоял на улице, прислушиваясь.

Шансы, конечно, были малы, что кто‑то в ночь на понедельник будет в три часа утра шустрить по деревне. Но мало ли.

Убедившись, что вроде бы всё тихо, открыл багажник, разложил всё подготовленное в ящик, закрыл его, защёлкнул запоры. Никаких замков навешивать не стал. Если кто‑то найдёт этот ящик раньше меня, то никакой замок его не остановит.

До сгоревшего дома было метров двести. Сразу от нашего участка шла вниз дорога, потом подымалась на небольшой холмик. А на спуске прямо с него и был расположен этот самый участок.

Что хорошо — не нужно было идти мимо домовладений, в которых были собаки. Это я сразу припомнил, когда планировал поездку. И прогуливаясь днем еще это и проверил. Тут пара одиноких пенсионерок по соседству жила, коты у них вроде были, а вот собак так и не завели.

Сделал еще кое-что заранее, чтобы следы запутать максимально. Часть нашего времени мы с детьми днем именно на том самом участке со сгоревшим домом играли. В него я детей не заводил, но с холма на санках спускались раз сорок, почти до развалин доезжая. Холмик невысокий, но и дети маленькие у меня, так что не до серьезных горок, которые в деревне на окраине, конечно же, тоже были.

Так что мои новые ночные следы ничего уже не добавят, они пойдут по верху днем проложенных.

Внутрь, конечно, тоже зашёл. Летом как‑то заходил сюда уже года два назад, так что хотел глянуть, что изменилось.

Увиденное меня порадовало: уцелевшая после пожара печка то ли сама обвалилась, то ли её обвалили. Это прекрасно. Она и так была полуразрушенная, но теперь просто превратилась в россыпь кирпичей.

Мне и повезло, и не повезло. Ночь была светлая, лунная, когда всё издалека видно.

Не повезло в том плане, что и меня было легко увидеть издалека. А повезло, что не надо было никакой фонарь зажигать, чтобы пробраться в развалины и там действовать.

Втащив ящик внутрь развалин, снова притаился и стал прислушиваться. Минут пять прождал. Пронзительная ночная тишина…

Начал разбирать с одной из сторон обвалившиеся кирпичи. Помнил, что там подпол довольно глубокий был, который завалило частично, и там небольшая яма оставалась. Кирпичи, конечно, прихватило морозом друг к другу, так что пришлось попотеть. Но ломик я небольшой захватил, так что дело все же шло.

Через полчасика я расчистил ту самую яму. Засунув ящик в нее, стал закладывать его ранее вытащенными кирпичами в живописном беспорядке, чтобы выглядело все так, как и раньше. Снега еще рассыпал на кирпичи из рук.

Закончив с этим делом, решил предпринять ещё один шаг для безопасности. Если всё же кто‑то из любопытства войдет в дом по моим следам, то должно быть что‑то, что поведёт этого любопытного человека по ложному следу.

Взял и быстренько снеговика вылепил, собрав снег по всему бывшему дому. Да и водрузил его как раз над местом со своим кладом.

Вот уже всё и понятно: городской своих детей на саночках с горки катал, потом снеговика им внутри развалин вылепил. На то и снег ушел, что в развалинах скопился.

Снеговика я большого сделал. Если вдруг потеплеет, то он расплывётся как раз по месту моих раскопок кирпичных, дополнительно замаскировав его. А как похолодает снова, вся эта влага в лед обратится, сковав все панцирем.

Ну всё на этом.

Довольный тем, что вроде сделал всё неплохо, вышел из развалин и покатил на лыжах, ведя за собой саночки, сначала на дорогу, а потом к нашему дому.

Подхожу к дому и вижу издалека уже красный огонёк.

Ну нет, не всё слава богу. Оказалось, Кузьмич стоит и курит…

Ну да, Гришу, подполковника из ГРУ я из Москвы не захотел везти, но совсем забыл, что сплю в одном доме с бывшим военным разведчиком, всю войну прошедшим! «Ну‑ну, великий конспиратор», — с усмешкой подумал про себя.