Сама не заметив, как, я настолько увлеклась своим новым воспитанником, что потеряла счет времени, и когда в комнату заглянула Тамара со словами «пора обедать», очень удивилась:

— Уже?!

— Так ведь три с половиной часа прошло.

Неожиданно остро кольнуло горьким разочарованием.

— Надо же…как быстро пролетело время… — смутившись собственной реакции, я поднялась с пола, — Ну что Влад, пойдем мыть ручки и кушать?

Как истинный мужчина он тут же отложил все игрушки в сторону и взял меня за руку.

Я покормила его, уложила спать, а потом стала собираться домой. И на какую-то долю секунды, буквально на миг, мне показалось, что я не хочу уходить. Будто какой-то крючок зацепил изнутри под ребра и тянул меня обратно к маленькому недолюбленному мальчику.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Тамара, проводив меня до выхода, — Тимур Андреевич сказал, что у вас проблемы со здоровьем, и что за вами надо присматривать.

Надо же, какой заботливый. Просто душка, а не хозяин. Где только таких делают.

— У меня иногда побаливает голова, но сейчас все в порядке. Не переживайте.

— Ну, и хорошо, — улыбнулась она, — завтра придете?

— Конечно.

Куда же я теперь денусь? С крючком-то под ребрами?

Домой я ехала в полнейшей задумчивости.

Первый день оставил сумбурное впечатление: мальчик очень понравился. Глядя на него, я даже дышать начинала как-то неровно. Дом понравился. Тамара понравилась.

Бессонов, не смотря на все мои опасения, просто взял и уехал, а не стоял над душой раздавая суровые приказы и контролируя каждый шаг.

Хорошая работа.

Только почему так мучительно сосало под ложечкой, и горький привкус по-прежнему оставался на языке?

Я не могла не думать о словах Тамары, что маленькому Владу не хватает внимания и ласки. Так и подмывало спросить у его хладнокровного папаши, как же он такое допустил?

Дальше все закрутилось в бешеном ритме.

Каждый день я по часу, а то и больше, тряслась в пригородном автобусе, чтобы добраться до работы. Четыре часа занималась с мальчиком, потом снова автобус, но уже в обратном направлении. А дома переделка полным ходом. Пришлось выбрасывать часть мебели, обдирать обои, снимать старое напольное покрытие, избавляться от промокших ковров и штор.

Нам повезло найти бригаду, которая почти за бесценок вынесла все лишнее на помойку. Они же согласились выполнить ремонтные работы.

Не знаю как, но тете удалось с ними договориться не только о скидке, но и о рассрочке. Это чуть ослабило ощущение удавки, стягивающейся вокруг шеи, и в то же время мотивировало на активную работу. Справимся, не сахарные. В конце концов, найду еще подработку.

В один из дней Тамара Сергеевна, которой я поведала о своей непростой ситуации, аккуратно предложила:

— Так, может, попроситься у Тимора Андреевича не на четыре часа, а на дольше?

Я как раз кормила Влада обедом, поэтому замерла с поднятой ложкой, не зная, что и ответить на такое предложение.

Я уже отработала больше недели на новом месте, но с Бессоновым за это время практически не встречалась. Иногда мы пересекались с утра на пороге, когда я еще только приходила, а он уже уезжал на работу. Скупое «здравствуйте» и сдержанные кивки — вот и все наше общение. Он работал допоздна, а я уходила в середине дня, что исключало возможности повторных встреч. Наверное, именно поэтому я стала забывать, как тяжело в его присутствии дышать, и допустила мысль, что идея Тамары не так уж и плоха.

Малыш замечательный, меня к нему душой тянуло настолько, что работу не воспринимала работой. Условия хорошие. Дорога? Даже к дороге привыкла.

А учитывая, сколько Бессонов платил за няню для своего наследника… Ни одна подработка не даст мне столько, если я останусь в Владом на полный день.

Если я соглашусь, то мы с тетушкой вылезем из долгов в два раза быстрее.

Личная жизнь? А она никуда не денется, просто перенесется на более позднее время.

Поразмыслив так, я с сомнением произнесла:

— В принципе, вариант неплохой.

А Тамара тут же подхватила:

— Конечно, неплохой! Просто замечательный!

Такое рвение с ее стороны было понятно — когда я уходила, обязанности по уходу снова ложились на нее. А ближе к вечеру приходила ночная няня — пожилая женщина с соседней улицы.

Почему Бессонов до сих пор не взял на работу кого-то постоянного, для меня до сих пор оставалось загадкой. Вроде денег навалом — только пальцами щелкни и все будет, а он чего-то ждал. Или кого-то?

— Можно, бестактный вопрос?

— Смотря насколько бестактный, — деликатно ответила она, оставляя себе поле для маневра.

— Тимур Андреевич…он ведь был женат? — я отправила очередную ложку супчика Владу в рот и пока думала, как спросить в разводе его отец или вдовец, Тамара обескуражила внезапным ответом:

— Он и сейчас женат.

Я аж растерялась:

— Но…он…где же его жена?

Почему-то наличие реальной жены у этого хладнокровного, жесткого мужчины меня задело. Я привыкла думать, что он надменный гад, рядом с которым ни одна нормальная женщина долго не выдержит.

— Скажем так, кхм… — она кашлянула, — они сейчас взяли перерыв.

— Поругались?

Боже, зачем я это спрашиваю? Какое мне дело до того, что происходит в семье Бессоновых.

— Не хотелось бы сплетничать о личной жизни хозяев, но… — она воровато оглянулась, как будто боялась, что Тимур стоит где-нибудь за углом и слушает наш разговор, потом склонилась ближе ко мне и прошептала. — У них ситуация неприятная произошла. После этого они…отдалились друг от друга. Тимур Андреевич очень переживает по этому поводу.

— Переживает? Он? — удивилась я.

— Да, потому что винит себя в том, что случилось.

— И что он такого натворил, что его жена…

Хотела добавить «сбежала от него», но не стала. Судя по тому, как Тамара нервно теребила в руках кухонное полотенце, сейчас было не время для иронии.

— Как и многие другие мужчины, он сделал ошибку, решив, что ему все можно.

Ответ был странным и отозвался внезапной тревогой где-то глубоко внутри.

— Подробности лучше не спрашивать?

— Да, лучше не надо, — она натянуто улыбнулась, — я и так наболтала на увольнение. Вот вроде взрослая женщина, знаю, что надо держать язык за зубами, а как найдет порой, так все всем разболтать готова.

Пока она сокрушалась, страдая из-за собственной болтливости, я докормила Влада и теперь помогала ему пить чай, направляя кружку так, чтобы не облился с ног до головы.

— Можно, последний вопрос? — я понимала, что звучу бестактно, но не могла остановиться, — Где она сейчас? В другом городе? В другой стране?

И снова Тамара не удержалась от того, чтобы посплетничать:

— Не знаю, можно ли такие вещи говорить, но…она живет в том же городке, где и ты, — у меня, наверное, лицо очень вытянулось, потому что она поспешно добавила, — ты же не собираешься ее искать?!

— Зачем мне это? Просто в очередной раз удивилась, как тесен мир.

Мысль о том, что я, сама того не ведая, могла видеть маму Влада, тоже почему-то зацепила.

Что ж теперь по крайней мере стало ясно, что он делал тогда возле парка, преградив половину пути своей колесницей. И почему не особо торопился с постоянной нянькой — ждал, что жена вернется. Да и меня он, наверняка, выбрал неспроста… Была причина.

Неожиданно для самой себя я испытала что-то весьма похожее на обиду.

Вот, казалось бы, с чего? Чужой дом, чужой ребенок, для которого я всего лишь няня. Все чужое, просто работа, но в этот момент у меня так сильно заломило в висках, что я поморщилась.

— С вами все в порядке?

— На смену погоды реагирую. Не обращайте внимания.

За окном и правда хмурилось осеннее небо, намекая, что скоро будет дождь.

В непогоду Влад заснул на удивление быстро. Я только успела его умыть и положить в кроватку, как он закрыл глаза и сладко засопел.