Слишком хреново, чтобы анализировать. Слишком тонко и надрывно, чтобы решать привычными методами.

Раскидав все дела, я помчался домой. Словами не передать ту бешеную эйфории, которую словил, когда понял, что она еще тут. Кажется, даже воздух стал другим — более уютным что ли, а дом наполнился светом. И плевать, что мне особо не рады. Я пока готов довольствоваться тем, что она просто рядом.

Чтобы она не подумала, будто я притащился специально ради нее, я вооружился ноутбуком и занял место в кресле, недалеко от камина и принялся усердно делать вид, будто работаю. Бестолково стучал по кнопкам, будто набираю что-то важное. Однако, если кто-нибудь в этот момент заглянул на экран, то увидел бы полную чушь, набор несвязанных слов.

Какая к черту работа, когда она рядом?

А секундная стрелка упорно делает оборот за оборотом, безжалостно отчитывая отведенное нам время.

Ксения тоже тайком поглядывала на часы, явно желая поскорее уйти, а я не мог придумать повод, чтобы заставить ее задержаться. Хотелось просто сказать: останься, не уходи. Но разве можно? Она подумает, что я совсем дурак, а то и вовсе уволится, решив, что я до нее домогаюсь.

Черт, а мне ведь хотелось домогаться. От желания уши в трубочку сворачивались. Когда видел ее в простом спортивном костюме, без косметики и с хвостом на макушке.

Тонкие запястья завораживали грациозными движениями. Фарфоровая кожа светилась изнутри. И голос…. С ума сходил от ее голоса. Словно одержимый ловил каждый звук. Жадно вдыхал едва заметный аромат духов.

…Я ведь за все это время ни с кем. Ни разу.

Кто бы сказал, что в моей жизни, в самом расцвете лет случится такой длительный целибат, я бы только у виска покрутил. И теперь вот как получилось.

Не хочу. Никого. Отношения с другой — на фиг не сдались. Никто не нужен. Просто скинуть пар, заказав девку легкого поведения? Мараться еще больше? От одной мысли об этом тошнило.

Ее хочу. Всю, целиком. Как раньше. Не только в постели, но и каждый миг нашей жизни. Жаль, что понял это только когда потерял.

От этих сожалений так крутит, что больно дышать. Каждый глоток воздуха острым копьем вбивается в легкие.

Мне жаль. Мне чертовски жаль.

На судьбе показалось этого мало. Она посчитала, что сожаление — это полная фигня, чушь собачья, а не плата за ошибку, что мало мне самобичевания и кулаков, сбитых в кровь в моменты отчаяния и тоски.

Конечно мало. Надо быть полным идиотом, чтобы рассчитывать на то, что чувство вины станет достаточной расплатой за предательство.

Нет. Все должно быть в лучших традициях вендетты. Око за око, кровь за кровь.

…Этот парень, гребаный мотоциклист, приехал на своем двухколесном говне и увез Ксению. Прямо от моего дома. Просто забрал и все.

В тот вечер я сломал стул в кабинете. Просто с размаху и в стену. В щепки.

Вот так смотреть, как она уезжала с другим…

И не в состоянии что-то изменить, запретить…

Меня разрывало просто в хлам.

Нельзя так!

Нельзя!

Не имеет права!

Только Ксения не знала об этом. О том, что не имеет права!

Для нее все было в порядке вещей, а я кипел. Взрывался, орал.

Моя! Какого хрена она не помнит, что моя? Какого хрена не чувствует, не понимает.

Зачем ей общаться с ним? Что она с нем нашла?

Перед глазами черти кровавые. Хотелось крушить, но я был связан по рукам и ногам непреодолимыми обстоятельствами. Все мои претензии, злость и возмущения, разбивались об убийственный факт.

Она меня не помнила. И жила своей жизнью без оглядки на меня мои чувства и желания.

Вот и все.

Хотя нет. Ни черта не все.

Я думал, что хуже уже быть не может, что сдохну, наблюдая за тем, как она садится на мотоцикл и обнимает этого говнюка, доверчиво прижимаясь к его спине.

Это оказались цветочки.

А ягодки начались позже, когда Ольга позвонила и скорбным голосом сообщила, что Ксения провела эту ночь у него.

Она ведь нет?

Не с ним?!

Первая мысль: убью заразу. Задушу. А ублюдка, посмевшего притронуться к ней, вывезу за город и буду по полю таскать на веревке, пока мясо до костей не сдерется. И насрать на все. Пусть хоть на электрический стул сажают, хоть за решетку. Хуже уже не будет.

Кажется, меня отписали ногами. Боль в каждой мышце, в каждой клетке, отравленной ревностью. Не вдохнуть, не выдохнуть. Кости, кишки, легкие — все в хлам. В мозгах вообще полная мешанина. Невозможно ни на чем сконцентрироваться, перед глазами только Ксения. То, как садится на этот гребаный мотоцикл, как обнимает не меня. Эти видения перетекают в горизонтальную плоскость опаляя своей откровенностью.

Я словно наяву видел, как они…

Это даже не пытка. Это казнь.

Она вот так себя чувствовала, да? Когда увидела меня с Верой?

Это вот так вот ей хреново? Так разламывало ребра от боли?

Невозможное состояние. Кишки как будто на вентилятор намотало. Вместе с нервами.

Глотай Бессонов. Глотай. Честно заработал, молодец.

Думал раскаяния будет достаточно? Или что время, проведенное порознь с Есенией, но наполненное чувством вины, равноценное наказание?

Дебил наивный. Большим мальчикам большая торпеда в одно место. Все правильно

Наверное, все-таки проще сдохнуть.

Я не мог поверит, что моя Ксю опустилась до такого. Что она с кем-то другим, пока я…

А что я? Ничто! Ей похер и на меня, и на мою ревность. На мои собственнические инстинкты, потому что она о них не помнит.

У нее все зашибись. Свидание, романтическая ночь.

Скука. Точно убью.

Я тут как идиот. В завязке. Лишний раз на баб даже не смотрю! А она…

Да похер! Просто похер и все!

Гори оно все синим пламенем.

Я мужик в конце концов, а не тряпка. И имею потребности. И право тоже имею.

Злость моя достигла апогея и требовала немедленного сброса. С кем угодно.

Я только написал Тамаре, что буду поздно, а может вообще утром и рванул в любимый бар.

Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы найти желающую порезвиться на разовой основе. Она сама ко мне подсела сразу, как только я оказался возле барной стойки.

В длинном платье непонятного цвета. То ли слива, то ли баклажан, то ли еще хер знает чего. Я не силен в оттенках. Сиськи через тонкую ткань проступали зачетные — этого достаточно. А во что они там замотаны вообще насрать.

Макияж такой, как будто не накрашена, но видно, что кожа неровная и далеко не такая свежая как хотелось ее обладательнице.

Не молодка, скорее всего хорошо за тридцатник, но возраст загримирован неплохо. На него мне в принципе так же похрен, песок не сыпется и ладно.

— Привет. Меня зовут Энджи.

Какой шлак. Энджи. В баре на Советской.

Уверен, ей хватило пары секунд чтобы считать все что можно о моем статусе. Она подметила и часы стоимостью в дохренелион, и запонки, и костюм. Как и то, что на пальце нет кольца. Свободный кусок богатого дерьма. Налетай.

Просто классика жанра.

Я оставил ее слова без ответа. Вместо этого прошел откровенно похабным, оценивающим взглядом по ее фигуре, задержался на вырезе декольте, потом на пухлом, перекаченном рабочем рте.

— К тебе или ко мне.

Она растерялась на пару секунд. Я даже подумал, что ошибся, и сейчас плеснет мне в лицо минералкой, но Энджи кокетливо улыбнулась и, скромно опустив взгляд, произнесла:

— К тебе.

Не ошибся.

Конечно, я не повез ее к себе. Ни в городскую квартируя, ни тем более туда, где жил мой сын. Нечего там делать всякому мусору.

Я просто завернул к дорогому отелю.

— Я думала, мы едем к тебе.

— Я передумал.

На ресепшен нас облизали с ног до головы. Вернее меня. Энджи стояла все это время рядом и собственнически улыбалась с таким видом будто ее позвали замуж, а не сняли на ночь.

Мы поднялись на верхний этаж, нашли дверь с нужным номером, зашли внутрь.

В номере пахло моющими средствами и чем-то перечным.

— Тут так красиво, — моя одноразовая спутница уже процокала к панорамному окну и теперь смотрела на вечерний город, не забыв при этом эффектно отключить задницу и прогнуть спину.