— Не переживай, не задержу, — без единой эмоции сказала я, — обернись.

Он замер. Широкие плечи напряглись, будто в ожидании удара. Потом все-таки обернулся, тут же найдя меня взглядом.

На долю секунды мне показалось, что на красивом лице мелькнуло отчаяние и страх. Но эта иллюзия рассыпалась так же быстро, как и появилась. Ничего там не было кроме раздражения. Банального раздражения кобеля, которого поймали с поличным.

Что-то буркнув недовольно надувшей губы девице, он слез с мотоцикла и, заправив руки в карманы, направился ко мне.

С каждым его шагом становилось все холоднее.

Пока еще не больно. Пока…

Он остановился на расстоянии пары шагов от меня, словно не хотел подходить ближе, и недовольно буркнул:

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не отвечал на звонки, на работу не вышел, я думала, что с тобой что-то случилось и приехала спасать, — просто ответила я.

Он сморщился так, будто ему под нос сунули что-то крайне неприятное.

— Не стоило.

— Я уже это поняла. Ничего не хочешь объяснить?

Он уставился куда-то в сторону, хмуро, по-волчьи и молчал.

Его недовольство чувствовалось кожей. Ранило. И я никак не могла понять почему мы сюда попали. В эту точку, в эту ситуацию, в это убийственное молчание.

Все ведь было хорошо…Или не было?

— Ты меня наказываешь? — глухо спросила я, — я правильно поняла? За то, что той ночью между нами ничего не было?

Да, не было. Мне казалось, что я готова, что я хочу, но в самый последний момент, когда нас уже практически ничего не разделяло, я пошла на попятный. Сбежала в ванную, заперлась там и просидела полночи. Не могла заставить себя выйти и посмотреть Денису в глаза, потому что у меня не было объяснения происходящему. Тело пылало от нереализованных желаний, а на душе было муторно. Словно я не там. Не на том месте где должна. Не с тем человеком.

Потом правда вышла, и мы пили чай, сидя на маленькой кухне. Краснея и не поднимая глаз от чашки, я мямлила что-то по поводу того, что не хочу торопиться, что для меня это очень важный шаг, что я боюсь…

И мне даже казалось, что Денис отнесся к этому с пониманием. Сказал, что не собирается меня торопить и будет ждать столько сколько понадобиться, потому что я дорога ему, потому что любит.

И вот теперь он, весь из себя такой любящий и понимающий, стоял напротив меня, заправив руки в карманы и глядя исподлобья, как будто я была в чем-то виновата.

— Я мужчина, Ксень. А у мужчин есть потребности.

— И эта блондинка их удовлетворяет?

Он замялся на секунду, потом зло ответил:

— И не только она.

Лучше бы соврал. Мне и одной его фанатки было бы достаточно.

— Я очень за тебя рада.

Он хмыкнул:

— Вот только не надо строить из себя обиженную. Ты должна была понимать, что если корчить из себя недотрогу, то рано или поздно этим бы все и закончилось.

— Прости. Я просто не правильно оценила ситуацию.

— Серьезно? — ухмыльнулся Денис.

Обычно веселый и добрый парень был натянут как струна и искрил. Словно пороховая бочка. Казалось, что еще немного и рванет.

— Ты трус, Громов. Просто трус, только и всего.

Он отшатнулся, как будто я влепила ему пощечину.

— Ты понятия не имеешь…

— О чем? О том, что ты хотел секса и, не получив его по первому требованию от меня, быстрее побежал по другим? И при этом не хватило пороху поступить по-мужски и просто расстаться? Или держал меня как запасной вариант на тот случай, если когда-нибудь все-таки созрею, и тебе перепадет?

— Да больно надо. Просто было лень выяснять отношения.

Лень выяснять отношения…

Эта фраза меня обидела больше всего.

Я переживала, места себе не находила, а ему просто лень.

Как же мало я для него значила, раз он так спокойно об этом говорил.

Разговаривать больше было не о чем.

— Я рада, что в ту ночь отказала тебе. Это было самое правильное решение в моей жизни. До свидания, — я развернулась, чтобы уйти.

— Ты думаешь, я буду за тобой бегать?

Бросив взгляд через плечо на своего уже бывшего парня, я прохладно улыбнулась:

— Ты думаешь твой забег кому-то нужен? Наслаждайся отдыхом, Денис. Мотоциклами, женщинами и всем остальным. Я больше тебя не побеспокою.

— Ну и вали! Задерживать не стану.

— А ты бы и не смог, даже если бы захотел, — сказала и ушла.

Кажется, Денис еще что-то кричал мне вслед, но я не слышала ни слова из-за грохота в ушах. Спина ровная, движения скованные — шла строго по прямой. Потому что шаг влево, шаг вправо и силы окончательно покинут.

Машина уже тарахтела заведённым двигателем:

— Еще бы минута и я уехал.

— Спасибо, что дождались, — глухо ответила я, натягивая на плечо ремень безопасности.

Руки мелко дрожали, и я никак не могла попасть в крепление.

Закрыла глаза, выдохнула, пытаясь совладать с ураганом, пробуждающимся внутри, и все-таки пристегнулась.

— Домой.

По дороге выпила еще одну таблетку.

Лишку, да. Знаю. После этого буду два дня как ватная, но лучше уж так, чем с разламывающейся от боли головой.

Половину пути я провела в каком-то забытьи. Смотрела прямо перед собой, сфокусировавшись на прожженном круглом пятне на дешевой обивке сиденья, а весь остальной мир остался где-то там, за невидимой чертой, которую я провела, чтобы сохранить себя.

Только одна мысль острым гвоздем нет-нет да и пробивалась острым гвоздем: предатель.

Думала особенный, а оказался самый что ни на есть обычный. Банальный, как банный лист на заднице. Из той породы, что норовят и рыбку съесть и сковородку не мыть.

Почему я раньше этого не видела? Почему не понимала, не чувствовала? Как ему удавалось настолько правдоподобно изображать хорошего, влюбленного парня? Он выглядел таким искренним, таким внимательным…

Или я просто слепая дура, которая не может бублик от дырки отличить?

Домой я приехала, когда на улице уже было темно. Как зомби поднялась на свой этаж, открыла дверь и, не включая свет, шагнула в прихожую. Потом прошла на кухню, там же помыла руки и налила себе стакан воны. Выпила его жадно, до дна, пытаясь разбавить ту горечь, что скопилась на языке и зажмурилась.

Шоковая анестезия постепенно отходила. и уколы в межреберье становились все более болезненными.

Как он мог?

Разве так поступают с тем, кто дорог?

Сколько угодно мог говорить про свою лень, но я же чувствовала, что между нами было что-то настоящее. Видела это в его взгляде, обращенном на меня. Или это тоже были фантазии наивной, влюбленной девочки?

Тут на кухне вспыхнул свет, и мне пришлось зажмуриться.

— Ксю, ты чего тут стоишь в темноте? — удивилась Ольга.

— Мечтаю, — хмыкнула я и налила еще один стакан воды, — о хорошей жизни.

— Ксень… — позвала тетушка, — что-то случилось?

Я пожала плечами:

— Все в порядке.

Она подошла ко мне, потянула за руку, вынуждая обернуться, и, заглянув в глаза, отпрянула:

— Да на тебе лица нет! Что произошло?

— Расстались с Денисом, — просто призналась я.

Она охнула и прикрыла рот ладонью.

— Как…почему…

— Оказалась, что не так уж я ему была и нужна. Увы.

— Но…

— Я пойду спать. Хорошо? Голова раскалывается.

Она как-то вся сдулась, усохла и выглядела совершенно несчастной:

— Ты таблетки выпила?

— Да.

— Иди отдыхай.

Я кивнула и ушла к себе. Там, не раздеваясь плюхнулась на покрывало и потянула к себе подушку.

Слез не было. Только пустота.

Спустя некоторое время пришло сообщение от Дениса.

Ты доехала? Все в порядке?

Надо же, какой заботливый. Оторвался от своей красотки, чтобы узнать не убилась по дороге бывшая недотрога-идиотка?

Больше никогда мне не пиши.

Это было последнее сообщение Денису, перед тем как его номер отправился в черный список.

На следующее утро я чувствовала себя так, будто каждая клеточка разваливается на составные части. Вдобавок поднялась температура, как это у меня бывало на нервной почве. Ну и, конечно же, головная боль. Настолько жгучая и потрясающая в своей беспощадности, что даже больно было открыть глаза.