Удар.

Десять жалких, почти комичных хлопков. Десять небольших облачков каменной пыли и чёрного порохового дыма взметнулись на склоне горы, в сотнях метров над головами эльфов. Это было похоже на то, как ребёнок бросает петарды в гранитную стену. Эффект был нулевым, несколько камней скатилось вниз, не причинив никому вреда.

Внизу, в долине, смех стал громче. Вся армия тёмных эльфов, десять тысяч идеальных воинов, смотрела на это жалкое представление и откровенно потешалась над нашей глупостью. Они снова начали движение, перестраиваясь в боевой порядок, готовясь стереть нас с лица земли. Они уже списали нас со счетов.

Но я ждал, смотрел на гору. Моё сердце колотилось где-то в горле, а ладони вспотели. Расчёт. Всё дело было в расчёте. Я верил в него больше, чем в богов. Но одно дело цифры на бумаге, и совсем другое реальность.

И тут земля дрогнула. Это была низкая, глубокая вибрация, которая прошла по всему телу, от подошв сапог до корней волос. Как будто под нами, в самых недрах земли, проснулось нечто огромное и древнее.

А потом пришёл звук. Это был стон, глубокий, перемалывающий кости, идущий из самого сердца горы. Скрежет, от которого кровь стыла в жилах. Будто сама земля проворачивалась на своей оси, и гигантские кости мироздания скрежетали друг о друга. Звук, который не слышишь ушами, а чувствуешь всем своим существом.

Я снова вскинул трубу. По склону горы, от одного места попадания к другому, побежали трещины. Они не были похожи на обычные разломы. Они были похожи на чёрные молнии, расползающиеся по серому камню. Они соединялись, ветвились, опоясывая гигантский скальный массив, тот самый гранитный карниз, который нависал над долиной.

Эльфы внизу замерли, смех оборвался на полуслове. Их идеальный строй дрогнул, нарушился. Они тоже почувствовали вибрацию, услышали этот потусторонний стон. Они смотрели на гору, и в их глазах, которые я отчётливо видел в окуляре, недоумение сменилось тревогой.

А потом началось.

Сначала посыпались мелкие камни. Десятки, потом сотни, потом тысячи. Словно кто-то невидимый высыпал на склон горы самосвал гравия. Затем пошли валуны покрупнее, они скатывались вниз, подпрыгивая, как мячики, и оставляя за собой облака пыли. Но это была лишь прелюдия. Многотонный гранитный карниз, подрезанный у основания нашими фугасами, дрогнул. Он качнулся вперёд, как голова засыпающего гиганта, а затем, с оглушительным, перемалывающим грохотом, который заглушил все остальные звуки, начал своё движение.

Он соскальзывал, вся лицевая часть горы, массив шириной в несколько сотен метров и высотой с двадцатиэтажный дом, отделилась от основного хребта и поехала вниз. Это было зрелище одновременно величественное и чудовищное. Гигантская лавина из камней, земли, вырванных с корнем вековых деревьев, словно молот разгневанного бога, устремилась в долину. Она двигалась не так, как вода или снег. Она двигалась как вязкая, живая, серая река смерти, перемалывая всё на своём пути.

Я навёл трубу на эльфийских командиров. Их лица, мгновение назад выражавшие надменность и веселье, теперь были искажены масками чистого ужаса. Они всё поняли, это не жалкая попытка вызвать камнепад. Поняли, что гора не просто осыпается, она идёт на них.

Тот самый смеющийся командир что-то кричал, его рот открывался и закрывался, но я не слышал его крика за нарастающим рёвом лавины. Он развернул своего коня, пытаясь бежать, но бежать было некуда. Каменный поток ударил в дно долины с глухим, тяжёлым, сотрясающим землю ударом. Тысячи тонн породы врезались в армию тёмных эльфов.

То, что произошло дальше, не было похоже на битву. Это было похоже на то, как волна цунами смывает песчаный замок. Идеальные боевые порядки, чёрные, как смоль, доспехи, отточенные клинки, древняя магия, всё это не имело никакого значения. Их просто не стало. Первая тысяча воинов, стоявшая в авангарде, была мгновенно погребена, раздавлена, впечатана в землю. Их крики, если они и были, утонули в рёве камня.

Лавина не остановилась. Она, как гигантский поршень, пошла дальше по долине, сгребая перед собой живую массу из плоти и стали, ломая кости, разрывая тела, смешивая их с грязью и камнями. Их хвалёный магический купол лопнул, как мыльный пузырь, не выдержав чудовищного физического давления.

Я смотрел, не в силах оторваться, это было гипнотизирующее, отвратительное зрелище. Я видел, как эльфов подбрасывает в воздух, как ломаются их тела, как чёрная сталь их доспехов сминается, словно фольга. Чёрная река их армии исчезала, поглощаемая серой рекой камня. Идеальный строй превратился в братскую могилу.

Это длилось вечность и одно мгновение. Рёв достиг своего пика, превратившись в оглушительный, перемалывающий скрежет, а затем начал стихать, сменяясь гулким, затухающим грохотом катящихся валунов. И на смену ему пришла тишина. Но это была не та тишина, что бывает в лесу или в степи. Мёртвая, ватная, давящая тишина. Такая бывает только после очень громкого взрыва, когда уши заложены, а мир кажется ненастоящим. И вместе с этой тишиной пришла пыль.

Гигантское серо-бурое облако, поднятое лавиной, накрыло всю долину. Оно было плотным, как шерстяное одеяло, и полностью скрыло от нас поле боя. Солнце, только-только начавшее пригревать, исчезло за этой завесой, и на мир опустились грязные, удушливые сумерки. Мелкая каменная крошка скрипела на зубах, забивалась в ноздри, лезла в глаза, заставляя их слезиться. Воздух стал густым и тяжёлым, его было трудно вдыхать.

— Что… что это было? — голос Эрика рядом со мной прозвучал глухо и странно, как будто доносился из-под воды. Он откашлялся, сплюнув на землю комок грязи. — Боги всемогущие…

Я не ответил, продолжая смотреть в мутную пелену. Мои руки слегка дрожали. Не от страха, от адреналина и чудовищного напряжения последних часов, которое наконец отпустило. Расчёт оказался верным, физика сработала. Я только что уничтожил десять тысяч тёмных, не сделав ни одного выстрела по ним. Я нажал на кнопку, и гора сделала за меня всю грязную работу. И от этой мысли по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с утренней прохладой.

Пыль начала медленно оседать. Сначала проступили смутные очертания дальнего хребта, затем стали видны склоны гор по бокам. И наконец, туман рассеялся настолько, что мы смогли увидеть то, что сотворили.

Долины больше не было.

Там, где час назад был ровный, пологий подъём к перевалу, теперь громоздилась гигантская насыпь из камней, земли и вырванных с корнем деревьев. Новый, уродливый хребет, перегородивший проход. Он был высотой с десятиэтажный дом и тянулся от одного склона до другого, полностью запечатав Глотку Грифона.

А перед ним, на том месте, где только что маршировал идеальный авангард тёмных эльфов, было… ничего. Пустота, заполненная хаосом из камней и грязи. Не было тел, не было рек крови. Всё было погребено под тысячами тонн породы. Лишь кое-где из-под валунов торчали обломки чего-то чёрного, похожего на оплавленный пластик, всё, что осталось от их безупречных доспехов. Из-под одного гигантского камня, размером с дом, торчал угол расколотого знамени с изображением серебряного скорпиона. Оно вяло трепыхалось на ветру, как будто пытаясь подать последний сигнал.

Остальная часть их армии, та, что успела войти в долину, но не дошла до зоны поражения, замерла в полном оцепенении. Их идеальный строй рассыпался. Они стояли разрозненными группами, глядя на гигантский завал и на то место, где мгновение назад были их товарищи. Я видел их растерянность, их шок, их ужас.

— Расчёт подтвердился, — сказал я в наступившей тишине. Мой голос прозвучал неестественно громко. — Проход заблокирован. Авангард противника уничтожен.

За моей спиной раздался странный, булькающий звук. Я обернулся. Генерал фон Клюге, бледный как полотно, стоял, согнувшись пополам, и его рвало прямо на сапоги. Генерал Штайнер стоял рядом, как каменное изваяние. Он не смотрел на завал. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни восхищения, ни облегчения. Так смотрят на колдуна, только что вызвавшего демона из преисподней.