Элизабет описывала их состояние с холодной, почти медицинской точностью. Истощение выскокой степени, цинга, обморожения. Многие раненые просто гнили заживо, не имея ни лекарств, ни сил бороться. Они были загнаны в эту ловушку, как звери, и ждали своей смерти.

«…Первый контакт был напряжённым, — писала она. — Они встретили нас градом камней. Не верили, что мы пришли помочь. Думали, мы ещё одни враги. Грому пришлось выйти вперёд одному, безоружному. Он говорил с их старейшиной на своём языке почти час. Рассказал про тебя, про форт, про нашу войну. Про то, что их вождь Урсула жива. Только после этого они опустили свои камни».

Я вызвал к себе Балина. Гном-лекарь, разбуженный среди ночи, был хмур и неразговорчив, но, увидев выражение моего лица, понял всё без слов.

— Как она?

— Живее всех живых, — проворчал он. — Упрямая, как все бабы, только помноженная на орочью живучесть. Яд почти вышел, раны медленно затягиваются. Но она слаба, командир. Ей нужен покой и хороший бульон, а не вот это всё.

«Вот это всё» означало срочные новости. Я вошёл в лазарет, Урсула лежала на своём ложе, но уже не безвольной куклой. Она была в сознании, её жёлтые глаза, запавшие, но не потерявшие своей ярости, следили за каждым моим движением. Она была худой, измождённой, но она была жива, и очень зла.

— Ты… — прохрипела она, пытаясь приподняться. — Ты обещал…

— Я помню, — сказал я, подходя ближе. — И я держу своё слово. Моя жена нашла твоих соплеменников.

Я протянул ей донесение, её руки дрожали, когда она брала пергамент. Урсула читала долго, губы беззвучно шевелились. Я видел, как меняется выражение её лица. Ярость сменяется недоверием, потом надеждой, а потом… чем-то, что я не смог бы описать.

— Клан Чёрного Камня… — прошептала она. — Это… это клан моей матери.

Она уронила пергамент и закрыла лицо руками, широкие, могучие плечи затряслись. Я впервые видел её плачущей от горя и облегчения.

Это был не просто тактический успех. Элизабет совершила мощнейший политический ход, который я не мог бы спланировать при всём своём желании. Спасение не просто горстки орков, а родственников их вождя. Эта новость разлетится по степям быстрее лесного пожара. Она превратит меня из простого союзника, «Железного Вождя», в нечто большее. В того, кто не бросает своих.

Я вышел из лазарета, оставив её наедине со своим горем и своей надеждой. На улице меня уже ждала Лира. Она появилась, как всегда, из ниоткуда, её тёмная фигура почти сливалась с ночными тенями.

— Хорошие новости быстро распространяются, — сказала она своим мурлыкающим голосом.

— Ты уже всё знаешь?

— Мои девочки быстрее твоих гонцов, дорогой, — усмехнулась она. — Это блестящий ход. Ты не просто спас несколько сотен умирающих орков. Ты вбил золотой гвоздь в свой союз с ними. Теперь они будут умирать за тебя с удвоенным энтузиазмом.

— Мне не нужно, чтобы они умирали, — отрезал я. — Мне нужно, чтобы они убивали.

— Это одно и то же, просто с разных сторон, — парировала она. — Но есть и другая сторона медали. Твоя жена сейчас тащит за собой огромный, медленный, голодный обоз из калек и детей. Она больше не призрак. Очень даже стала заметной, уязвимой целью. И если эльфы узнают об этом…

— Будет снова много крови, и в этот раз ещё более жестокая расправа — закончил я за неё. — Я в принципе удивлён, что тёмные не вычислили Элизабет до сих пор. Они будут в ярости.

Я посмотрел на восток, там, в холодной степи, моя жена только что променяла свою неуязвимость на жизни нескольких сотен орков.

Дни еле тянулись, но я уже начал верить, что мы сможем вытянуть эту безнадёжную партию, в которой Элизабет доведёт свой драгоценный груз до предгорий, где я смогу встретить её и прикрыть. Я уже даже начал строить планы по размещению спасённых орков, понимая, какой политический капитал это мне принесёт.

Она появилась в моём кабинете посреди ночи, как появляется предвестник чумы, материализовавшись из теней. Одна из «девочек» Лиры. Я даже не знал её имени, просто ещё один эффективный и смертоносный инструментов. Но сейчас этот инструмент был сломан.

Её тёмный кожаный костюм был порван в нескольких местах. На щеке алел свежий, глубокий порез, из которого всё ещё сочилась кровь. Одна рука безвольно висела вдоль тела, явно сломанная. Но страшнее всего были её глаза. В них больше не было обычной для её расы лукавой насмешки или холодной отстранённости.

— Они… идут, — выдохнула она, и её голос был хриплым, сорванным. Она рухнула на колени, опираясь на здоровую руку.

— Кто идёт? — я вскочил из-за стола, подбегая к ней. — Говори!

— Охотники, — прошептала она. — Карательный отряд. Они нашли нас.

Лира появилась за её спиной так же бесшумно, подхватила свою подчинённую, помогая ей подняться.

— Подробности, — приказала она коротко, и в её голосе не было ни капли сочувствия, только требование информации.

Эльфы наконец поняли, с кем имеют дело. Они поняли, что гоняются не за разрозненными бандами мародёров, а за организованной, профессиональной группой. И они перестали играть в поддавки.

Они прислали свой лучший, так сказать, спецназ, около трёхсот воинов. Но каких! Лёгкая кавалерия на быстрых, как ветер, степных ящерах, способных передвигаться почти бесшумно. Следопыты, способные прочитать следы недельной давности на голом камне. Мастера бесшумного убийства, владеющие не только клинками, но и какой-то особой, теневой магией, позволяющей им становиться почти невидимыми.

Возглавлял этот отряд не простой генерал, его звали Малкиор, Призрачный Клинок. Легенда даже среди самих эльфов. Говорили, что он никогда не проигрывал, что он способен выследить ветер.

— Они не атаковали в лоб, — шептала кицуне, пока Лира перевязывала её руку. — Они играли с нами. Как кошка с мышью. Сначала исчезли наши дозоры. Просто пропадали, без крика, без следов борьбы. Потом они начали вырезать наших разведчиков. Одного за другим. Мы находили их тела… или то, что от них оставалось. Они не просто убивали. Они посылали сообщение.

Она содрогнулась, и я увидел в её глазах отблеск того, что она видела.

— Вчера они нанесли первый удар. Не по основному отряду, ударили по обозу, женщинам и детям. Это была резня, они появились из ниоткуда, из степного марева, из теней закатных скал. Они не кричали, не издавали боевых кличей. Они просто убивали. Быстро, тихо, эффективно.

Она замолчала, с трудом переводя дыхание.

— Отряд Грома и «Ястребы» бросились на помощь. Но они… они не могли их поймать. Эльфы наносили удар и тут же растворялись. Они не принимали бой, просто убивали самых слабых и исчезали. Госпожа Элизабет… она поняла, что это ловушка, пытаются заставить её разделить силы, выманить её из лагеря. Она приказала отступать, бросить всё и уходить к горам.

Лицо Лиры было непроницаемым, но я видел, как напряглись желваки на её скулах.

— Я и ещё трое должны были прикрывать отход, задержать их, насколько возможно. Мы устроили засаду в ущелье. Но тёмные знали, что мы там, знали, где сидит каждый из нас. Малкиор… он пришёл сам. Я не видела, как он убил остальных, только слышала их крики. Короткие, удивлённые. Он оставил меня в живых. Специально. Он сказал… — она снова содрогнулась. — Он сказал: «Передай своему Железному Барону, что я иду за его людьми».

Я молчал, в ушах звенела тишина, та самая, страшная, послебоевая. Лёгкие победы кончились и моя жена, мой лучший командир, только что превратилась из охотника в дичь.

— Где они сейчас? — мой голос был чужим, глухим.

— Двое суток пути отсюда. Если они будут двигаться без остановок. Госпожа Элизабет пытается оторваться, уйти в скалы, но обоз замедляет её. А они идут по пятам неотступно. Они просто идут за ними, как стая волков за раненым оленем. Ждут, когда он обессилит.

Я подошёл к карте. Двое суток пути сейчас это вечность. Просто не успею вывести армию им навстречу. Любой отряд, который я пошлю, будет слишком мал, чтобы противостоять Призрачному Клинку, и слишком медленным, чтобы перехватить его. Элизабет была одна, заперта в степи, с сотнями беспомощных беженцев за спиной и стаей элитных убийц на хвосте.