Мне слышатся шум и крики.

Там битва? Пришли враги?

Набросив халат на плечи,

Смотрю на свои кулаки.

Ни силы моей, ни даже

Привычного нет меча.

Но если мне бой навязан,

Оружие – я сама.

Оцениваю. Их двое.

Художник лежит, избит.

Один – очень грузный воин,

Второй – худощав и лыс.

Заметили. Что, не ждали?!

Я медленно подхожу.

И крупному в голень с ходу

Стопой удар наношу.

Доспехов они не носят –

Согнулся, хрустнула кость.

Худой удивленно смотрит,

Рот искажает злость.

Пытался меня ударить,

Но медленно, как в бреду.

К нему подхожу вплотную,

Локтем снизу в челюсть бью.

Орет. Наверное, больно.

Добить, что ли? Нет, нельзя.

Художник кричит: «Довольно!»

Пришел, стало быть, в себя…

Убрались. Один – хромая,

Другой – за лицо держась.

Должно быть, все осознали,

Что нечего нам мешать.

На кухне сидим, и чайник

На старой плите свистит.

Насыплю еще заварки.

Она все в окно глядит…

«…А я говорю, что в замок

Обратно идти нельзя.

Враг сам никак не подарок,

А там его дом и земля.

Опять сокрушит, поймает

И точно уже убьет.

И никакая хитрость

Твоя его не возьмет».

«Ты мне отступить предлагаешь?

Чтоб втайне собрать войска?

Да с помощью целых армий

Разбить его я не смогла.

И нет у меня в запасе

Еще пары сотен лет.

Там дети мои. А значит,

Прямой только есть ответ.

Сражаться! Пока – живая!

И сердце в груди стучит.

Тебя туда не возьму я –

Там сила твоя замолчит.

Ты нужен мне здесь. С палитрой

И с кистью в умелой руке.

Чтоб в нужный момент исправить

Рисунок в моей судьбе.

Падет от моей Враг силы,

Коль сможешь запечатлеть

Момент, как треклятую гниду

Настигнет жестокая месть».

Сидит тут, халат набросив.

Красивая – что сказать!

Так хочется здесь и сразу

Картину с нее писать.

Рукою лица коснуться,

Дыхание ощутить…

Но знаю: миры меж нами,

Тонка и непрочна нить.

Видение. Небыль. Сказка.

В ней места нет чудесам…

Но я никому на свете

Обидеть ее не дам.

«Не выйдет, – ей повторяю. –

Не выйдет его убить.

Постой, не кричи. Я знаю,

Как следует поступить.

Вы тысячу лет сражались.

Как маг, он тебя сильней.

Не спорь. Сама понимаешь,

Что так не спасешь детей.

Здесь нет толку от заклинаний –

Не действует колдовство.

Единственным шансом станет

В мой мир затащить его».

Вскочила – лицом белея,

Но села назад. Молчит.

А значит, моя идея

Разумно вполне звучит.

Картина. В нее шагаю.

В межмирья тугую грань.

И призраком прорываюсь

Сквозь раму, краску и ткань.

Ряд саркофагов прозрачных

В склепе угрюмом, пустом.

Лежат сыновья недвижно,

Как мертвые, вшестером.

Дрожат предательски свечи –

Магические огни.

Я вижу себя застывшей

И как бы со стороны.

Немного еще. Недолго.

Свою ощущаю плоть.

Вот чувства ко мне вернулись:

И торжество, и злость.

Я вас отыскала, дети.

Художник опять помог.

Клянусь, что никто на свете

Вас больше не отберет.

Сейчас разобью оковы,

Прерву ваших мук кошмар,

И будем мы вместе снова…

«Постой», – голос вдруг позвал.

Оглядываюсь. Не верю.

Мой Сон в двух шагах стоит,

И перстень с фигурой змея,

Как прежде, огнем горит.

«Твердил я, что ты вернешься.

Хотя он сказал: мертва.

Рука у него не гнется

И срезана вся щека.

Ничем он пока не может

Уродств своих залечить;

Я понял, что ты сбежала,

Порвав паутины нить.

По счастью, отец увлекся,

Тобой слишком занят был.

Не разглядел в горячке –

Упало кольцо в камин.

Как только я стал свободен,

Поклялся тебя найти.

Я понял, что в этом месте

Сойдутся наши пути».

«Так что же ты медлишь, муж мой? –

К нему направляю взгляд. –

Ведь наши с тобою дети

В беспамятстве здесь лежат!

Пора им гробы покинуть

И твердо на ноги встать.

Тогда у Врага не выйдет

Нас друг у друга отнять».

Печаль в обреченном взгляде,

Худой, сам похож на тень.

Сон перстень печально гладит:

«В нем сила моя теперь…»

«Тебя заточил туда он?!

Не страшно, ему конец.

Кольцо не забрать мерзавцу,

Пусть даже он твой отец».

«Ты не поняла, родная.

Да, сила моя в кольце.

С детьми все гораздо хуже:

Их жизни – в веретене…»