На мгновение в глазах появился Контур, я не сразу понял, зачем он, никакой работой я не занимался и на ткани не смотрел:
Объект: Кожный покров [владелец Теодор Эйр]
Состояние : Критическое повреждение волокон - 100% Толщина материала: 2.5 мм. Зернистость: высокая.
Повреждение: Разрыв ткани вне шва.
Рекомендации: Скорняжный шов, шаг 3 мм. Использовать вощеную нить среднего натяжения
Хах, а это интересно… и кто сказал, что мы состоим не из «кожи»?
Из легкого ступора меня вывел бархатный бас Стефана:
- Эти щенки - Тим и Ларс - тебя больше не тронут, - ворчал плотник, заканчивая повязку и вытирая испачканные руки о свои штаны. - У них духу не хватит вернуться. Завтра вся деревня будет знать, что они к Эйрам воровать лазали. Им здесь прохода не дадут, люди у нас воров не жалуют. Но ты, Теодор, слушай меня очень внимательно.
Он поднялся, его голова почти касалась потолка, и посмотрел на Броню Пегаса, которая в неверном свете догорающих в камине углей казалась живой, словно она впитывала темноту.
- Ты сегодня зажег пожар, который не потушить парой сапог. Слава о том, что Династия Эйров вернулась, и у тебя есть секреты, позволяющие делать «синюю кожу», долетит до Ривенхолла быстрее, чем ты успеешь встать на костыли. А там люди не такие, как эти деревенские недоноски. Лорды, гильдейские ищейки, наемники... за такую вещь, как эта броня, они могут и всю Ольховую Падь спалить. Александр знал это. Он потому и не светил ею.
- Ты знаешь о ней? О броне; Откуда? - выдавил я, чувствуя, как мана в теле пытается удерживать тело в сознании, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев, словно по жилам пустили слабый ток.
- Александр рассказывал, но я знаю не много, он не любил об этом говорить, - Стефан нахмурился, его лицо в тени стало суровым и глубоким. - Говорил, что это не просто кожа убитой твари. Это - наследство вашего рода, пропитанное волей предков. И что она - живая в каком-то смысле. Признает только того, кто достоин её касаться, кто понимает её суть. Береги её, Тео. И заклинаю тебя - не выставляй её напоказ больше, чем нужно. Ривенхолл - это город змей, и если они почуют золото в этой дыре, они придут и заберут его вместе с твоей головой. Я не всегда буду рядом, чтобы вышибить дверь.
Когда Стефан наконец ушел, пообещав прислать Марту с отваром трав утром, я остался один в тишине. Мастерская теперь казалась мне чужим, опасным местом, пропахшим кровью, ворванью и страхом. Раненая нога ныла так, что каждый вздох давался с трудом, но внутри кипел профессиональный азарт, смешанный с горечью поражения. На самом деле это был грандиозный адреналиновый блеф! Я не воин, я не из трущоб. Мне никогда не приходилось направлять на человека ни оружие, ни даже ножницы. Само это осознание прокатилось мелкими покалываниями по спине. Я импульсивен, но это была не игра, и это могли быть не соседские хулиганы… Мог ли поранить человека? А убить?
Не дождавшись ответа от себя, я переключился на то, что меня сейчас действительно тревожило, волновало и безмерно увлекало в силу произошедшего - Броня Пегаса! Какая в ней ценность? Почему все так трясутся над ней и предрекают опасности? Особенно раздел про «родовое наследство» звучал, как сказочный бред. Но что не бред в моей ситуации?
Я должен был разобраться. Прямо сейчас, пока я чувствую себя живым, пока меня не попытались проткнуть еще чем-нибудь. Возможно, проще продать эту броню по бросовой и избавить себя и деревню от лишней головной боли.
Опираясь на верстак и превозмогая вспышки боли в ноге, я дохромал до камина. Каждое движение отдавалось в бедре электрическим разрядом. Я снял Броню Пегаса со стены. Она была неожиданно тяжелой, маслянистой на ощупь, словно под слоем вековой пыли всё еще билось сердце магического зверя. Я положил её на верстак, подставив под бледный луч луны, пробивающийся сквозь разбитое окно.
Вблизи она выглядела пугающе. Контур в моем мозгу внезапно сошел с ума. Вместо привычных векторов натяжения и износа, интерфейс заполнился помехами. Багровая сетка пульсировала, не в силах обсчитать структуру материала. Символы накладывались друг на друга, превращаясь в бессмысленный код.
Объект: ??????? [Прир №%» Идентификация невозможна ]
Текущее состояние : Уга(_;()%;(_:_(_%уры !*№(?№;)_Хх).
Критическ*)(Х:_ )*;%№»:№»ХХХ:????: 42 дня
Я завороженно смотрел, как лунно-белые прожилки внутри кожи движутся, словно вены. Это не была просто выделка, это была какая-то застывшая магия. Я взял свой лучший резак (на самом деле свой единственный резак). Его лезвие, заточенное до состояния бритвы, должно было войти в этот материал, как в масло. Желание было простое - попробовать сделать надрез. Один крохотный срез на самом краю, чтобы понять плотность и структуру волокон, чтобы доказать себе, что я Мастер, а не случайный пассажир в этом теле. Я сосредоточился, пытаясь направить крохи доступной маны в кончик ножа, как я делал это вчера с сапогами Марты. Лезвие в руке становилось продолжением моей воли. Но стоило металлу коснуться поверхности, как всё пошло прахом. Броня Пегаса просто не поддалась. Ничего не произошло… Через секунду. Но произошло через две: Из глубины материала в месте попытки надреза вырвались тонкие, жгучие нити огненно золотой энергии - будто хлысты, и наотмашь ударили меня по запястьям, пронзая до самых костей!
- С-сука! — вскрикнул я, отпрянув и едва не лишившись чувств от внезапного шока… Она не приняла мое грубое вмешательство, мою вульгарную попытку подчинить её своей воле без должных знаний. Кожа под лезвием напряглась, становясь тверже алмаза.
Резак со звоном упал на пол, исчезая в тени под столом, а я завалился назад, врезавшись в верстак и хватая ртом холодный воздух. Ощущение было такое, будто мне в вены впрыснули жидкий огонь, наверное, так кусает кобра или Черная вдова. Боль была электрической, она пронзила всё тело до самых пят, заставляя мышцы сокращаться в судороге. Зрение на мгновение погасло. Руки горели… Я поднял их к глазам, когда зрение вернулось, и оцепенел. На ладонях вздувались красные пульсирующие полосы свежих ожогов, которые на глазах превращались в тонкие темные болезненные рубцы. Но не это было самым страшным. Инстинктивно я задрал рукава рубахи выше локтей и похолодел от ужаса. Там, на предплечьях Тео, были точно такие же шрамы. Старые отметины изогнутых линии, опоясывающие руки, словно следы от тончайшей раскаленной цепи. Некоторые были совсем бледными, почти незаметными, другие - более грубыми и глубокими.
Осознание ударило поддых сильнее, чем любая физическая боль. Теодор уже пробовал. Он годами пытался работать с отцовским наследством, пытаясь «вскрыть» его тупым упорством, яростью и отчаянием. Он резал эту кожу снова и снова, получая в ответ лишь удары магических плетей. И Броня раз за разом наказывала его, превращая его тело в карту поражений. Тео не был просто пьяницей - он был сломленным мастером, который не смог подобрать ключ к собственному дому. Каждая рюмка была лишь способом заглушить жжение этих шрамов, напоминавших ему о его одиночестве и бессилии. - Тео, Тео.. мне не знакома твоя боль, дружище, но твое упорство, безумие и отвага вызывают … болезненное сожаление.
Выходит, дело не в силе и не в остроте инструмента. Кожа этого реликтового животного требовала какого-то знания. Того, что было у отца Тео, но не было у его сына.
- Нужен другой подход, - прошептал я, глядя на свои обожженные пальцы, которые едва слушались. - Глупое упорство.
Теперь я знал наверняка: Ольховая Падь дала мне убежище, фундамент, но ответы лежат в Ривенхолле. Там, где ценность этой брони - не деревенская легенда, а политика и власть. Там есть те, кто знает язык этой магии, знает ответы. Но чтобы добраться туда, мне нужно было перестать быть калекой. Мне нужно было научиться пользоваться своим Контуром так, чтобы он не выдавал ошибки при встрече с чем-то сложнее телячьей кожи. Я вернул броню на стену, превозмогая тошноту от боли и слабость в раненой ноге.
