Влажное тепло, стоявшее в воздухе, пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым и знакомым. Я моргнул, пытаясь вспомнить, где встречал этот запах. Цветущая плоть? Гниющая органика, смешанная с химикатами? Что-то близкое.

— Порча, — впервые за много часов подал голос Марк. — Концентрированная, совсем не такая, как наверху. Здесь она не просто в виде бесхозной энергии, наоборот — кто-то активно её использует.

— «Кто-то»? — нервно фыркнул Артём. — Вполне понятно, кто именно.

— Ты прав, — неожиданно легко и спокойно улыбнулся мракоборец. — И это хорошо, друг мой — значит, мы не зря проделали весь этот путь.

На это чародей лишь неопределённо хмыкнул.

Отряд перестроился — теперь впереди шли пехотинцы с Гордеем, на плечи которого закинули руки Глеб и Таня, образуя хоть и зыбкую, но связку. Я и Артём с Марком шли вторым рядом, как главная ударная сила отряда. Хотя… Мракоборец за весь поход ещё ни разу не проявил никаких бойцовских качеств, так что непонятно, на что он вообще способен и способен ли вообще на что-то. Хотя последнее просто невозможно, иначе никто бы его не отправил на такое задание.

За спинами нашей троицы шла целительница — Ира, а последними, в арьергарде, шагали самые малополезные и хрупкие из нас — лучники. Смысл построения был прост — в случае нападения Гордей и бойцы примут на себя первый удар, выиграют нам несколько секунд — а дальше уже наша троица долбанёт в ответ. Ну а лучники с целительницей на подхвате.

Гордей, до того рвавшийся вперёд, в бункер, резко присмирел, оказавшись здесь. И с каждым шагом поначалу гордо выпрямленная спина старого, но всё ещё высокого и крепкого друида всё больше теряла свою образцовую осанку. Ещё немного, и старейшина Синицыных и вовсе ссутулится…

Впрочем, справедливости ради, трусил далеко не только он. Он, в целом, боялся поменьше остальных — некоторые из бойцов уже откровенно подрагивали. Порча, поток которой становился всё гуще, всё сильнее и явственно ощутимее, давил на разум, тело и даже, казалось, душу. Марк в какой-то момент вскинул руку с большим деревянным крестом, и тот, вспыхнув, создал вокруг нас незримую завесу.

Стало легче — сквозь защиту проникало не больше пятой части общего потока Порчи. Что ж, вот и первая настоящая польза от святоши. Глядишь, так потихоньку и оправдает гордое звание мракоборца.

— Стоп! — приказал я. — Стойте здесь.

Не обращая ни на кого внимания, я распахнул пошире видавшую виды металлическую дверь. Уши резанул жуткий, отдающий болью прямо в мозг скрип ржавых петель. Два шага — и я оказываюсь внутри.

В прямоугольном помещении примерно пятнадцать на сорок пять метров царил разгром. Ржавые, рассыпавшиеся под собственным весом металлические шкафы по углам, кучки почти истлевшего мусора в виде гнилых металлических дуг, пружин и клочков ткани — остатки кроватей. Толстенный слой пыли, знакомая чёрная плесень, покрывающая стены и потолок сплошным ковром… Разумеется, моё внимание привлёк вовсе не этот мусор.

Вдоль противоположной стены стояли четырёх трёхметровые капсулы, сделанные из сверхпрочного пластика. Сенсорные дисплеи, разумеется, были давно разбиты, во все стороны торчали обрывки трубок, шлангов и проводов…

А в следующий миг я оказался в совсем ином месте. Передо мной стояло двое мужчин — высокие, крепкие, с суровыми лицами и по-военному коротко стриженные и аккуратно выбритые.

— Какими судьбами, брат? — подмигнул мне один из них. — Ты чьих будешь?

Второй, что был повыше, зеленоглазый блондин с небольшим шрамом на щеке, не разделял приподнятого настроения своего товарища. Нахмурившись, он внимательно оглядел меня.

— Я тебя здесь раньше не видел, — холодно сказал он. — Кто такой? Из как…

Не слушая вопросов здоровяка, я заворожённо огляделся. Нет сомнений, я всё там же, всё в том же бункере и, более того, в том же помещении. Только не в настоящем, а в прошлом.

Несколько грубых солдатских кроватей, явно чужеродных в этом помещении и появившиеся здесь недавно. Столы с техникой — компьютеры, мониторы, сложные приборы… Ну и четыре пока ещё целых и вполне рабочих био-капсулы. Или, как мы их называли между собой, пароварки. То, без чего я и мне подобные не могли нормально существовать.

Витязь-3М, или Витязь третьей модификации. Биологически усовершенствованный солдат, элитный пехотинец российской армии. Наши штурмовые подразделения состояли из бойцов, по физическим показателям на две головы превосходящим человека. Физическая сила, уровень реакции, подвижность, скорость, живучесть и регенеративные способности — по всем этим показателям даже Витязи первого поколения, или 1М, превосходили обычного человека настолько же, насколько тридцатилетний мастер спорта по боксу превосходит чахлого, не знакомого со спортом тринадцатилетнего ребёнка. А такие, как я, третье поколение, намного превосходили и 1М, и 2М.

Наш единственный недостаток — раз в пару-тройку месяцев Витязю нужно проводить несколько дней в пароварке. Иначе наши организмы начинали стремительно разваливаться…

— Ты меня уже бесишь, парень, — легла мне на плечо чья-то ладонь. — Я последний раз спрашиваю — ты кто такой и откуда тут взялся? Не ответишь — сломаю тебе что-нибудь и оттащу…

— Тихо-тихо, Серёг, — раздался из-за моей спины новый голос. — Всё нормально, я его знаю. Это Паша Колунов, один из технарей. Отпусти ты пацана, не позорься!

Новое действующее лицо было высоким, под два двадцать ростом, мужиком с открытым, весёлым лицом. Кареглазый и русоволосый, с правильными чертами лица и прямым носом, он с первого взгляда располагал к себе. Ну вот прямо настолько, что смотришь и сразу чувствуешь — наш парень!

— Как дела, Паш? — подмигнул он мне. — Как жизнь молодая?

— Хорошо, — чуть неловко улыбнулся я. — А у вас?

Вот только… Паша Колунов? Что за чушь! Это он меня с кем-то перепутал или просто решил выручить? Паша Колунов, хах… Да уж… Погоди, а как меня звали на самом деле? Макс… Вроде Макс. Фамилия же… Концов? Нет! Огнев? Веткин? Нет, всё не то!

Меня пробил холодный пот от осознания — я не помню своей фамилии! Вот имя помню — Паша… Или нет, погодите — вроде бы… Да точно — у меня было другое имя!

— Значит, Паша? — совсем другим, холодным голосом осведомился тот, которого звали Серёгой.

— Он принял…

— Принял!

— Глупый лжец…

— Теперь ты наш!

Со всех сторон послышались многочисленные голоса. Странные — шипящие, басящие, говорящие шёпотом и кричащие, сиплые и фальцет… Какие угодно, кроме нормальных, обычных голосов.

Но всё это было неважно, ибо передо мной встал куда более насущный вопрос:

Я… я… Кто я⁈

Мои собеседники как-то незаметно изменились. Вроде те же лица, та же одежда, всё то же — но что-то меня сильно напрягало…

Глаза. Всякая жизнь, всё человеческое из них исчезло, и сейчас на меня было направлено шесть провалов, шесть бездн в абсолютное ничто. Рука, что лежала на моём плече, внезапно стала ледяной, холод столь чудовищный, что обжигал мою кожу, начал распространяться по моему телу — и я, несмотря на все свои попытки освободиться, не мог даже пошевелиться. Признаться, паника начала овладевать мной, и я уже решил, что тут мне и конец — но в этот момент я ощутил на другом своём плече ещё одну руку.

Не такую мощную, как рука того, что скрывалось под личиной Сергея. И не распространяющая никаких волн, жара, холода или ещё чего-то подобного. Нет, то был простой человеческий жест, не более.

— Именем Господа нашего, говорю вам — прочь, порождения Смертной Тени!

И вот после этих слов я оказался окружён сияющим белым светом, который, вопреки здравому смыслу, совершенно меня не слепил и не вызывал ни малейшего дискомфорта.

А вот голоса, которые только что окружали меня мерзким хороводом злорадного предвкушения, стали быстро отдаляться и затихать. Причём, судя по тому, что я успел услышать напоследок, — им было очень, очень больно…

Однако, вопреки моим ожиданиям, трое не исчезли. Их лица искривились, и Сергей был вынужден сделать шаг назад, убрав свою ледяную руку с моего плеча — но они явно не собирались сдаваться.