— Что общего в каждой из этих фотографий?

Я нашёл их в рамках в доме Митчелл — одну на каминной полке в гостиной, другую на комоде, третью в её кабинете. Изучая их, я заметил кое-что особенное. Чего раньше не замечал.

— Симпсон смотрит на Митчелл, вместо того чтобы смотреть в камеру.

— Именно.

Я поднял глаза, а капитан добавила:

— Женщины так не смотрят друг на друга, если это не ближайшие родственники. Я думаю, что Симпсон пытается оценить реакцию Митчелл на человека, который делает снимок. — Она указала на фотографию в центре, где у Симпсон были слегка прищурены глаза. — Я предполагаю, что фотографом каждого из этих снимков является муж Симпсон.

— У Митчелл был с ним роман.

— Если бы у меня не было двоих детей, которые вот-вот поступят в колледж, я бы поставила на это свою зарплату.

— Эта фотография, — я кивнул на ту, на которой всё ещё был палец капитана, — была сделана две недели назад на мероприятии, которое Симпсон посетила со своим мужем.

На бумаге я написал примечание: выяснить, где проходило мероприятие, и проверить записи с камер. Потом отложил ручку и снова обратил внимание на внешность Симпсон — на сжатые губы, напряжённые плечи. Блеск в глазах.

— Это лицо мстительной женщины, обдумывающей свой следующий шаг.

— Поздравляю, детектив. Возможно, ты только что раскрыл это дело, — улыбнулась капитан. — И в рекордно короткие сроки.

ПЯТЬ

ДО

ПЕРЛ

По вторникам было загружено примерно так же, как и по понедельникам, но поскольку Эрин стояла за стойкой, мне снова досталась зона у входа — и, как всегда, мои столики заполнились первыми. С самого начала смены — буквально с той минуты, как я пришла на работу (сегодня всего на пару минут опоздала, но Фрэнка не было, чтобы отчитать меня), — не было ни секунды передышки.

Я пришла с определённой целью, зная, что к концу недели мой заработок должен составить шестьсот баксов, иначе мне не хватит на аренду. Бабушкина пенсия по инвалидности лишь частично покрывала расходы, а всё остальное — это бар. Сегодня я надеялась, что к моменту, когда закончится моя смена, у меня в фартуке будет хотя бы несколько сотен. Чтобы подзаработать сверху, я заранее купила дешёвые шоты, и носила их на подносе, предлагая их своим столикам в качестве дополнения или всем, кто проходил мимо, например, паре, направлявшейся в туалет.

Я двинулась им навстречу и протянула одну из рюмок.

— «Секс на барной стойке»?

— Да, чёрт возьми, — сказал мужчина, открывая бумажник. — Ей тоже один. — Он положил мне в руку двадцатидолларовую купюру. — И два мне, пожалуйста.

Я вручила им шоты и уже собиралась вернуться к своим столикам, как вдруг услышала своё имя — чей-то голос, почти затерявшийся в грохоте музыки, но знакомый до боли.

Я резко обернулась, оглядывая лица, пока не нашла его.

Эш.

На нём была бейсболка, низко надвинутая на лоб и отбрасывавшая тень на глаза. Но я бы узнала его где угодно. Его высокая, спортивная фигура двигалась прямо ко мне.

— Привет, — вырвалось у меня, и в собственном голосе я уловила шок.

Он остановился в каких-то дюймах от меня, и его парфюм снова окутал меня — тот самый, что я помнила по встрече в коридоре: сандал и зелёное яблоко.

— Привет, Перл.

Его улыбка была такой ослепительной, что я удивилась, как это режиссёр не убедил его пойти в театр.

— Шотик? — поддразнила я.

Он взял у меня маленький стаканчик.

— А что это?

Коктейль не имел официального названия. Эрин просто смешала несколько соков и добавила немного водки.

— Давай назовём его «Лёгкая добыча»³, — сказала я, смеясь.

Его улыбка стала шире. Он выпил содержимое одним глотком.

— Ты была в моей спальне, и мы оба знаем, что в тебе нет ничего лёгкого.

Когда Эш произнёс эти слова, по моему лицу пробежал жар.

Вместо ответа я молча смотрела, как он достаёт кошелёк и кладёт двадцатку рядом с пустым стаканом.

Когда я попыталась вернуть ему сдачу, Эш не взял и сказал:

— Я не знал, что ты здесь работаешь.

Я поблагодарила его за очень большие чаевые и ответила:

— Уже почти два года.

— Мы с Диланом часто бываем здесь. Почему я тебя раньше не видел?

— Уверена, видел. Просто не обращал внимания.

Даже в полумраке, скрывающем его глаза, я чувствовала, как его взгляд проникает внутрь меня, будто видит насквозь.

— Я бы заметил... тебя невозможно не заметить.

Я была уверена, что он заметил мою реакцию по тому, как покраснело моё лицо.

Не зная, что сказать, я спросила:

— Что привело вас сюда сегодня?

— Дилан, — он сделал глоток из своего бокала, — ему захотелось напиться, и он не собирался слушать «нет».

Он слегка приподнял козырёк бейсболки, и на мгновение я увидела его глаза — эти невероятные, глубокие, голубые, как небо над океаном в ясный день. Потом снова опустил кепку.

— Могу я купить тебе выпить, или ты не пьёшь во время работы?

— Очень мило с твоей стороны, но я не пью.

— Никогда?

Когда я покачала головой, Эш добавил:

— Как у тебя хватает терпения работать здесь?

— Чаевые того стоят. — Я прижала поднос к нижней части груди, будто щит. И хотя не видела, куда направлен его взгляд, чувствовала себя уязвимой рядом с ним. — Большинство официантов тратят здесь все заработанные деньги. Мне не нужно об этом беспокоиться — в отличие от работы в продуктовом.

Он прищурился и медленно облизал нижнюю губу.

— Ты интригуешь меня. С каждым разговором всё больше и больше.

То же самое можно было сказать и о нём.

Но было ещё кое-что.

— Эш, ты — опасное отвлечение.

Он рассмеялся глубоким, искренним смехом, который делал его ещё более привлекательным.

— Интересный выбор слов.

— Если бы ты знал меня по-настоящему, ты бы так не сказал.

— Именно это я и пытаюсь сделать. Но каждый раз, когда ты оказываешься в пределах досягаемости, ты убегаешь.

Я ещё крепче сжала поднос, и пластиковый край больно врезался мне в рёбра.

— Боюсь, сегодняшний вечер не будет исключением.

Его полные губы приоткрылись, будто приглашая, и на мгновение я представила, каково это — поцеловать его.

Это определённо было не то, что мне нужно.

И именно поэтому я оставалась с мужчинами, у которых не возникало соблазна позвонить мне снова, к которым у меня никогда не возникало чувств.

Потому что чувства — это последнее, что мне было нужно.

Я заставила себя сделать шаг назад, а затем ещё один.

— Куда ты бежишь теперь, Перл?

Я прикусила уголок губы. С каждым шагом, увеличивающим дистанцию, внутри груди нарастал тяжёлый ком.

— Мне нужно возвращаться к работе.

Я всё ещё держала его двадцатидолларовую купюру между пальцами, чтобы не упала. Потом помахала двадцаткой в воздухе.

— Ещё раз спасибо, — сказала я и развернулась.

Когда дошла до бара, я задыхалась. Не от того, что прошла небольшое расстояние или от скорости, с которой шла. Всё дело было в нём. В его глазах, в его присутствии, в той дрожи, которую он вызывал во мне каждый раз, стоило ему только появиться.

— Ты в порядке? — спросила Эрин, выстраивая перед собой шоты, чтобы налить мне новую партию. — Выглядишь так, как будто тебя только что изнасиловали у стены.

Я подняла руку, пригладила волосы и прижала холодную ладонь к тёплой щеке.

— Чувствую себя точно так, — вырвалось у меня.

Я снова положила пальцы на край стойки, будто цепляясь за опору. И всё ещё ощущала его взгляд — острый, жгучий, как пламя, разливающееся по венам. Он был настолько силен, что я не удержалась и оглянулась, ища его в том месте, где Эш только что стоял.

Но там никого не было. Эша уже не было.

Это должно было принести мне облегчение.

Но этого не произошло.

ШЕСТЬ

ДО

ЭШ

— Она здесь работает, — сказал я Дилану, возвращаясь к нашему месту в дальнем углу бара, где мы сидели.