Мои обязанности приостановились, когда я приехала сюда вчера вечером, но реальный мир снова обрушился на меня, словно раскат грома в голове каждый раз, когда в памяти всплывал новый счёт, предстоящий тест или задание.

— Я найду способ это устроить, — сказала я, наблюдая, как входит Эш.

— Офигеть, — сказал он, остановившись в центре кухни. — Здесь так чертовски вкусно пахнет.

На нём были только серые спортивные штаны, и я порадовалась, что сняла еду с плиты, иначе она бы подгорела, потому что я не могла оторвать от него глаз. Его грудь и живот были сплошными мышцами с лёгким пушком волос — пространством, которое я хотела покрыть поцелуями. Хотя я прикасалась к нему вчера вечером и до тех пор, пока не встала с его кровати, увидев Эша при свете, я оценила его по-новому.

Эш был не просто заботливым и добрым.

Он был красивым.

И чертовски сексуальным.

Эш взял тарелки из моих рук и отнёс их к столу, а затем вернулся, чтобы поцеловать меня. От едва уловимого аромата его одеколона у меня затрепетало в груди, а от вкуса зубной пасты онемел язык.

— Доброе утро, красавица.

Теперь, когда мои пальцы были свободны, я потянулась к его животу, и его пресс напрягся под моим прикосновением.

— Мм-м, доброе утро.

— Мне не понравилось, что тебя не было, когда я проснулся, но, увидев, как сексуально ты выглядишь в моей одежде, — его взгляд скользнул к моей груди, а затем к ногам, — ты прощена.

— Надеюсь, ты не против, просто их было легко надеть…

— Я бы не хотел видеть тебя в чём-то другом.

Я улыбнулась, сразу же прикусив губу, когда между нами промелькнул момент, говоривший, что если бы Дилана не было за столом, я, вероятно, оказалась бы на нём.

Голой.

— Присаживайся, пока еда не остыла, — сказала я.

— У меня есть план получше.

Я хихикнула и направила Эша к стулу.

Когда мы трое сели, парни обменялись несколькими словами о вечере Дилана, судя по всему, он провёл его с общими друзьями.

После нескольких кусочков Дилан перестал говорить и уставился на меня, жуя бекон.

— Перл, это чертовски потрясающе, — сказал он.

— Действительно вкусно, — согласился Эш, потянувшись под столом к моему бедру. — Тебе не нужно было всё это делать.

— Но мы рады, что ты это сделала, — ответил Дилан.

Мы все рассмеялись, и я поднесла к губам чашку чёрного кофе.

— Я рада, что вам понравилось. — Я поставила чашку и взяла вилку, чтобы начать есть торт. — Но, честно говоря, я больше всего рада десерту.

— Торт на завтрак, — произнёс Дилан с яйцами во рту, — мне нравится такое новшество.

— Подожди, пока попробуешь, — сказала я. Насыщенный вкус арахисового масла взорвался на моём языке, рот наполнился слюной от его насыщенности. — Это лучшая вещь на свете.

— Чёрт, ты уломала меня, — сказал Дилан, откладывая бекон, чтобы попробовать торт. — Блин, ты не шутила. — Он застонал, откусывая ещё кусочек.

Я перевела взгляд с одного мужчины на другого, и рассмеялась про себя, наблюдая за ними.

Это определённо сильно отличалось от посиделок за кофейным столиком с бабушкой, где мы делили все наши трапезы. Бабушка была единственным человеком, с которым я ела в течение долгого времени. Но эти парни заставляли меня чувствовать себя так комфортно, и я не ожидала, что мне так понравится оставаться здесь.

— Но эти яйца, — сказал Эш, запихивая в рот ещё один кусок, — они такие вкусные и воздушные.

— Они не торт с арахисовым маслом, — ответила я.

— Они лучше. — Эш подмигнул мне, и отпустил моё бедро в поисках моей руки. Когда он нашёл её, переплёл наши пальцы, его большой палец поглаживал тыльную сторону моей ладони.

Дилан съел всё и отложил вилку.

— Моя похмельная задница идёт спать.

Он поставил посуду в раковину и вернулся к столу, потянувшись и зевнув.

— Я выясню, когда все будут свободны для учёбы, и дам тебе знать.

— Отлично.

— Ещё раз спасибо за завтрак, — сказал Дилан и исчез в коридоре.

Эш как раз доедал последний кусочек торта, когда я спросила:

— Кто первым пойдёт в душ?

У нас были занятия в одно и то же время, примерно через час, поэтому я знала, что нам нужно собираться, иначе мы опоздаем.

Эш слизал глазурь с вилки и отнёс все наши тарелки к раковине. Когда он вернулся ко мне, протянул руку, глядя на меня сквозь густые ресницы.

— Нет причин выбирать, — улыбнулся он, и влага начала скапливаться между моих ног. — Когда мы оба можем поместиться там.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ПОСЛЕ

ЭШ

Я подошёл к своему столу с большой кружкой кофе, снял пластиковую крышку, как только сел. Пар от напитка обдал моё лицо, и я сделал большой глоток сладкой жидкости. Кофе в нашей комнате отдыха был на вкус как грязь. Я проработал в этом отделе одиннадцать лет, и ни один человек здесь, включая меня, не мог приготовить приличную чашку.

Мой стол был завален документами и папками, не было ни одного свободного места, чтобы поставить кружку. Я не понимал, как всё это накопилось с момента моего ухода вчера вечером, но казалось, что каждый раз, когда я возвращался, их становилось всё больше.

Больше дел.

Больше форм для заполнения.

Больше свидетелей для допроса.

Больше дерьма, с которым нужно было разбираться, чтобы капитан не наезжал на меня.

Бесконечный цикл без финишной черты, из-за которого невозможно было догнать.

Я доставал папки из сумки, когда услышал за спиной:

— Флинн.

Я обернулся и увидел Риверу, входящего в отдел — детектива, с которым работал с самого начала.

— Какого хрена тебя принесло в такую рань?

Он усмехнулся, садясь за стол рядом с моим.

— Жена выгнала меня из кровати. Сказала, что я храплю. Диван чертовски неудобный, поэтому я решил прийти сюда и поработать. — Ривера вытянул ноги, удерживая их на краю мусорного ведра. — Сегодня будет напряжённый день?

Я указал на беспорядок.

— По-любому.

Ривера рассмеялся, понимая, что я не успею многое сделать. Часть нашей работы заключалась в том, чтобы постоянно отставать по срокам почти во всём. Пока в делах было достаточно для окружного прокурора и сержанта, который их проверял, многие мелочи могли остаться незамеченными.

— Как насчёт того, чтобы встретиться за обедом? — спросил Ривера, делая глоток кофе. — Прошло уже несколько недель, нам нужно поболтать.

— Я согласен, если только меня не вызовут на дело.

Ривера посмотрел на часы.

— Мне нужно допросить женщину в Дорчестере около десяти. Не должно занять больше часа-двух. Напишу, когда закончу, и встретимся.

— Что-то интересное?

Он поднял папку и пролистал первые несколько листов.

— Пропавшая дочь. Я разговаривал с матерью через сорок восемь часов, но уже прошло девяносто шесть часов, и ничего не выяснилось. Мне нужно снова поговорить с матерью и убедиться, что она ничего не знает, — покачал головой Ривера. — Эти дела... ты знаешь, как я к ним отношусь.

Он показал мне фотографию девушки, и я спросил:

— Других зацепок нет?

— Двадцатилетняя девушка оставила свой мобильный телефон дома, у неё нет парня, и лучшая подруга ничего о ней не слышала. Мать в отчаянии, у неё ещё четверо детей, а отца нет. — Его взгляд был тяжёлым. — Ещё одна чёртова фотография, которую можно добавить к остальным. — Ривера кивнул в сторону стены у входа в отдел, где мы вывешивали распечатки всех пропавших в районе.

Я стиснул зубы.

— Каждое из них заставляет меня ещё больше ненавидеть Бостон.

Ривера встал со стула, остановился у моего, положив руку мне на плечо.

— В каждом городе есть монстры. Наши не хуже других. Увидимся позже, Флинн.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

КЕРРИ

Кляп исчез.

Как и верёвки, которые связывали мои руки за спиной.

Я не знала, как долго он держал меня связанной. Без окон в подвале невозможно было определить время, но с тех по как он снял верёвки, меня кормили дважды.