Перл смотрела, как я открываю пакетики зубами и выливаю все три соуса на свою тарелку, а потом сделала то же самое и наконец откусила кусочек говядины.

— Вау. Это что-то невероятное.

Я положил в рот немного риса.

— О, да, я знаю. Когда мы с Диланом были детьми, наши родители возили нас туда раз в месяц. Обе наши семьи набивались в фургон мамы Дилана и вместе ехали туда. Мы с Диланом съедали столько тарелок хрустящей лапши, что были уверены — они начнут брать с нас за неё деньги, но этого так и не произошло. — Я положил ещё одну большую ложку риса на свою тарелку. — Теперь, когда кто-то из нас приезжает домой, родители всегда ведут нас туда.

Она положила в рот порцию ло мейн⁹ со свининой.

— Расскажи мне ещё.

Я добавил ещё один пакетик острой горчицы в рис и перемешал его с курицей.

— Мы с Диланом в детстве были непоседами, постоянно попадали в неприятности. Мы не причиняли вреда или чего-то подобного, просто безрассудные, бесстрашные дети, постоянно ищущие приключений, — рассмеялся я, вспомнив некоторые из наших проделок. — Помню, однажды посреди зимы выпало огромное количество снега. Мы добавили в снежки немного слякоти, чтобы они стали ледяными, и играли в вышибалы с машинами, проезжающими по улице.

— Ты шутишь.

— Я же говорил, безрассудные. В общем, настала очередь Дилана; он замахнулся и бросил слишком высоко, и снежок попал в лобовое стекло. Стекло не разбилось, но водитель резко затормозил и побежал за нами. Мы были настолько глупы, что делали это перед моим домом, и пока мы убегали, он позвонил в дверной звонок и донёс на нас моей маме, — покачал я головой. — Блин, мы больше никогда так не делали.

— Твои родители были в ярости?

Я рассмеялся.

— Немножко. Думаю, мы были под домашним арестом несколько месяцев из-за этого.

— Расскажи мне об одном из трудных моментов.

Её интересные вопросы постоянно заставляли меня задуматься.

— Мой дедушка умер весной, когда я учился на втором курсе, а бабушка — три месяца спустя. Они жили примерно в часе езды отсюда, в Броктоне, и я был очень близок с ними. Мы с Диланом проводили там много выходных. Когда они умерли, я не мог спать. И даже не мог закрыть глаза. — Я вытер рот салфеткой, уставившись на свою тарелку. — В те ночи я тайком уходил к Дилану. Мы смотрели фильм, и спустя несколько часов я засыпал. Но Дилан ждал, пока не убеждался, что я сплю, и только тогда ложился сам — никогда раньше, ни разу.

— Он важен для тебя.

— Он мой брат. Я готов сделать для него всё, что угодно.

Её улыбка говорила, что она понимает.

— Ему повезло с тобой.

— Нет, — я взял палочки и принялся за говядину, — это мне чертовски повезло с ним.

Помучившись с палочками, Перл взяла ложку и зачерпнула рис.

— Я часто думаю, каково это — иметь брата или сестру. Это настолько чуждое чувство, что я даже не могу его представить. — Перл проглотила еду и сделала глоток. — Ты вырос в большой семье, а у меня только бабушка. Странное сравнение.

— Совсем не странное. — Я положил в рот кусочек брокколи. — Иногда, когда в твоей жизни есть только один человек, это ощущается как миллион. Бабушка — это твоя мать, отец и братья-сёстры в одном лице. Подозреваю, её более чем достаточно.

Перл смотрела на меня, не притрагиваясь к еде, пока я говорил.

— Ты прав.

— Послушай, когда я рос, мы с сёстрами постоянно ссорились, и это было всё, чем мы занимались. Семейные ужины были шумными и длились вечно. В доме было три женщины, так что я ни разу не выиграл ни одного спора, — рассмеялся я. — Не тоскуй по моему детству, потому что если бы жизнь вдруг изменилась и ты оказалась в семье из пяти человек, гарантирую — ты бы захотела вернуться обратно.

— Наверное, ты прав. — Перл отложила ложку и положила руки на живот. — Я так наелась. Не думаю, что смогу съесть ещё кусочек.

— Тебе нужно оставить место для десерта.

Её глаза расширились.

— Ещё что-то будет?

Перл выглядела как ребёнок, который только что узнал, что под ёлкой больше одного подарка.

— Он у меня в квартире. Это даст тебе время переварить еду, прежде чем я накормлю тебя тортом.

Она обхватила стакан с сидром и отпила.

— Это волшебно.

— Нет… — Я встал со стула и протянул руку. Когда Перл взяла руку, я подвёл её к краю балкона. — Вот это волшебно.

— Я никогда не видела Бостон таким.

Хотя я стоял позади неё, прижимая к себе, я наклонил шею так, чтобы видеть её профиль. Как в такси, я смотрел на город её глазами — вид был куда более завораживающим, чем тот, что был перед нами.

Я нежно обнял её за грудь, и Перл прислонилась ко мне затылком.

— А как ты обычно его видишь?

Она молчала несколько секунд, но потом голос прорвался сквозь тишину.

— Там, где я живу, на каждом шагу бездомные. На углах стоят наркоторговцы. На улицах царит насилие, за закрытыми дверями слышны крики, граффити банд на каждой поверхности. Когда я еду на поезде в школу, я быстро вхожу в здание и спешу на работу.

Она помолчала.

— Я никогда не останавливаюсь, чтобы заметить красоту. — Перл оглянулась через плечо на меня. — До сегодняшнего дня.

Она поцеловала меня, не торопясь.

— Спасибо, что привёз меня сюда и подарил мне лучший день рождения в моей жизни.

Перл открыла глаза и прошептала мне на ухо:

— И за то, что заставил меня перестать бежать.

ДВАДЦАТЬ ДВА

ДО

ПЕРЛ

— С днём рождения, Перл, — сказал Эш, ставя торт на стол. Это был двухъярусный шоколадный торт с двадцатью одной зажжённой свечой на верхушке, моим именем, написанным блестящей глазурью, и цветами вокруг. — Загадай желание.

Я смотрела на маленькие огоньки, и в голову пришла мысль. Было только одно желание, которое я загадывала из года в год.

«Надеюсь, я смогу перевезти бабушку отсюда и обеспечить ей лучшую жизнь».

Я набрала в лёгкие столько воздуха, сколько смогла, и попыталась задуть все свечи, но некоторые из них были настолько упрямыми, что мне понадобился ещё один вдох, чтобы их потушить.

Как только я закончила, Эш взял моё лицо в свои руки и поцеловал.

— Не могу дождаться, когда попробую арахисовое масло на твоих губах.

Его улыбка вызвала трепет в моей груди, как и его прикосновения к моим щекам.

— Это тот вкус, который ты выбрал?

— Это твой любимый.

Детали.

Эш обращал внимание на всё больше, чем кто-либо из тех, кого я встречала, и это было одной из самых сексуальных и привлекательных черт его характера.

Я обняла его за плечи и поцеловала.

— От всего сердца благодарю тебя.

— Не нужно постоянно это повторять. — Его голос был таким нежным. — Ты показываешь свою признательность с того момента, как пришла ко мне сегодня вечером.

Казалось, что это было несколько дней назад.

Потому что я никогда не ожидала, что этот вечер обернётся таким образом.

Но, может быть, я должна была.

С самого начала Эш показывал мне, какой он замечательный. И каждый день продолжал доказывать, что он из тех мужчин, которые украсят крышу цветами и свечами, включат музыку и накормят меня китайской едой. К этому моменту я искренне верила, что он сделает всё, чтобы у меня остались воспоминания, которые я буду хранить вечно.

— Думаю, я недостаточно показала тебе свою благодарность, — прошептала я.

— Поверь мне, показала.

«Доверие».

Это слово сильно ударило по мне, прокатившись до самого желудка, нагреваясь и бурля, как овсянка, которую я готовила бабушке на завтрак. Это было слово, которое не имело никакого значения для меня большую часть моей жизни, все обещания, данные мне, были нарушены, пока я не переехала к бабушке. Она была единственным человеком, который заставил меня поверить в доверие.

Эш не отставал от неё.

Он достал из ящика стола длинный нож и протянул его мне.

— Не хочешь ли оказать мне честь?