— Ну вот, теперь все в сборе, — громко произнесла молодая женщина в темно-зеленом платье и в упор посмотрела на Аскольда. — Господин Тихомиров из огненной общины, не так ли? Меня зовут Звенислава и я, как вы должны знать, в настоящий момент веду расследование "эрмитажного дела". Надеюсь, ваш предшественник вас во все посвятил?

Тихомиров кивнул, и Звенислава быстро представила ему остальных присутствующих:

— Это почтенная Вероника из водной общины, а это господин Эраст Вечерковский из подземной и его секретарь Владимир Сергеев. А с Ией Кушнир вы, как я понимаю, уже сами успели познакомиться.

Ия коротко со всеми поздоровалась, и они с Аскольдом уселись за стол. Секретаря Вечерковского они оба немного знали — этот молодой подземный маг тоже был на том знаменитом майском пикнике, где лесная община провожала в ссылку своего проштрафившегося товарища. Водная волшебница по имени Вероника, сидящая рядом с этим молодым парнем, улыбнулась Ии с Аскольдом приветливой, но какой-то рассеянной улыбкой, после чего погрузилась в глубокую задумчивость. Эраст Вечерковский кивнул им с равнодушным видом и повернулся к Звениславе, которая теперь тоже, не отрываясь, смотрела ему в лицо. Некоторое время они буравили друг друга взглядами, но в конце концов лесная волшебница не выдержала и заговорила первой:

— Уважаемый Эраст, я хочу предоставить вам копии ответов, которые мы получили от подземных магов Парижа и Уральских гор. Почтенная Надежда и почтенный Эмиль пишут, что проверили всех своих подчиненных старше двухсот пятидесяти лет, обладающих достаточно сильными способностями. Никого из них в восемьсот двадцать восьмом году в Петербурге не было, а потому участвовать в восстановлении Зимнего дворца они никак не могли. А вот что почтенный Эмиль приписал в конце письма — взгляните! — Звенислава протянула ксерокопию сидящему напротив нее Вечерковскому, но тот в ответ лишь холодно пожал плечами:

— Я не читаю по-французски.

— Ах да, разумеется, как же я забыла! — чуть наигранно воскликнула лесовичка. — Ну ничего, я могу вам перевести. Итак, почтенный Эмиль пишет: "Почтенная Звенислава, неужели вы всерьез думаете, что кто-нибудь из членов моей общины в девятнадцатом веке незаметно от всех съездил в Петербург, заколдовал там от нечего делать крышу королевского дворца, а потом вернулся обратно и с тех пор ни разу не вспомнил об этой "мелкой услуге"? Будет логичнее, если вы станете искать преступника не у нас, а в своем собственном городе". Что скажете, уважаемый Эраст? Разве я в прошлый раз не то же самое вам говорила?

Голос лесной волшебницы звучал подчеркнуто-вежливо, но глаза ее при этом метали молнии. Было похоже, что она намеренно выделяет обращение "уважаемый", напоминая своему оппоненту, что тот значительно моложе ее. Но Вечерковский, если и понял этот намек, никак на него не отреагировал — разве что тон его стал еще более язвительным:

— Из вашей, почтенная Звенислава, переписки с нашими коллегами следует только одно — у них нет сведений о том, что кто-то из уральских или парижских подземных магов побывал в Петербурге после пожара в Зимнем дворце. Это во-первых. А во-вторых, доказательств, что во всем виновен именно подземный волшебник, вы мне тоже до сих пор не предоставили.

Лесная колдунья вспыхнула и, казалось, на секунду потеряла дар речи:

— Какие вам еще нужны доказательства? Вы что, сомневаетесь, что наш дворец был заколдован с помощью магии земли?! Кажется, на первом заседании вы это признали!

— А теперь поразмыслил и пришел к выводу, что это абсолютно не очевидно.

— Это утверждают все три свидетеля!

— Не уверен, что этим свидетелям можно безоговорочно доверять. Один из них вообще не волшебник, двое других — новички в магии. Они вполне могли ошибиться, особенно учитывая, в какой… хм… нервной обстановке тогда находились.

— Ошибиться в цвете магической ауры? Все трое? Вы, должно быть, шутите, уважаемый!

— А вы, почтенная, должно быть забыли, что в вашем музее каждый камень светится еще и творческой аурой, а она по цвету — золотая. Возможно, это ее свидетельницы назвали желтой. А магическую ауру другого цвета они могли не заметить: творческое-то сияние наверняка было ярче.

— Первым желтую ауру заметил Юрий Златов, а он прекрасно во всем этом разбирается.

— Юрий Златов — не маг. Я вообще не уверен, что он способен видеть ауры. А если и способен, то совершенно не факт, что он видит их так же, как мы.

Лесная волшебница чуть удивленно приподняла брови:

— Господин Вечерковский, мне кажется, вы должны знать, что все дети, рожденные в семьях волшебников, от рождения способны видеть "третьим глазом", даже если у них и отсутствуют все остальные колдовские способности.

Взгляд Эраста стал еще более тяжелым:

— Не стоит меня учить. Такие дети рождаются слишком редко, чтобы делать об их способностях общие выводы.

И снова эти два волшебника начали сверлить друг друга ядовитыми взглядами и обмениваться малопонятными для остальных присутствующих колкостями. Другие участники собрания сидели со скучающим видом и хранили молчание. Аскольд вопросительно взглянул на Ию, и она, догадавшись, что он ничего не понимает, взяла один из лежащих перед ней листов бумаги и принялась с самым серьезным видом писать ему записку: "Они теперь целый час будут ругаться — в прошлый раз было то же самое". Скосив глаза и прочитав написанное, Тихомиров загрустил окончательно. Новая престижная работа, которую он с таким трудом сумел получить, на глазах теряла свою привлекательность.

К счастью, на этот раз прогноз Ии не оправдался. Водная чародейка Вероника внезапно очнулась от своих раздумий и решила вступиться за представителя своей стихии:

— Юрий Златов видит ауры так же, как и мы, и ошибиться он не мог. Его допрашивала лично почтенная Фаина, и он сказал, что часть крыши Зимнего была создана при помощи подземной магии. Что сквозь золотую ауру там в нескольких местах просвечивала темно-желтая.

— Совершенно верно, — тут же вмешалась в разговор Ия. — Альбина Шорохова заявила все то же самое, слово в слово. И я сразу хочу сказать, — бросила она сердитый взгляд на Вечерковского, — что Альбина не могла ничего перепутать или не разглядеть. Это очень ответственный и внимательный человек.

— Ну разумеется, каждая община всегда будет выгораживать своих членов, — пожал плечами Эраст, и Кушнир тут же возмущенно вспыхнула. — Господин Тихомиров сейчас все то же самое скажет про свою подопечную.

— Нет, не скажу, — усмехнулся Аскольд. — Лилит Микаэлян девушка не особо внимательная и… В общем, я мог бы долго перечислять все ее недостатки, но к делу это не относится. И в любом случае отличить желтый цвет от какого-нибудь другого она точно в состоянии.

— А если и эти аргументы вас не устраивают, — подводя итог сказанного, вновь заговорила Звенислава, — вот вам еще один: в Эрмитаже работают пятеро волшебников, в то числе и я. И если бы магическая аура у крыши была не желтого, а любого другого цвета, мы бы наверняка уже давно это увидели. А вот желтое сияние, если не присматриваться, на золотистом фоне действительно почти не заметно.

Вечерковского ее слова, казалось, обрадовали.

— Это может означать только то, что вы пытаетесь снять подозрения с себя и со своих сотрудников, — объявил он чуть ли не торжественным тоном. — Вы не заметили того, что находилось у вас под самым носом… или вернее, над головой, и теперь будете говорить, что аура была желтой, потому что ее вам было бы сложнее всего разглядеть. А на самом деле она могла быть абсолютно любого цвета.

— Уважаемый Эраст, по-моему, вы уже переходите на личности!

— Ничуть, почтенная Звенислава, я ведь не только о вас говорю, а обо всех магах, которые с вами работают. Тем более, что среди них, кажется, есть не только лесовики.

— Вот именно. Вы только что обвинили нескольких представителей разных общин, включая меня, в том, что мы могли не заметить элементарную вещь. Это уже можно назвать клеветой!