Троица с неудовольствием меня рассматривала, я, молча лицезрел ответно, с равнодушием и пофигизмом. Говорить, лично мне, было не о чём, а качать права остерегался. Чувствовал что публика не простая и нагадить поспешными действиями не было желания.
«Чиновник» посмотрел на тоненькую стопку листов бумаги, перевёл взгляд на меня и начал:
— Итак. Орк по имени Тороп. Получивший воинский пояс и татуировки, а поэтому считающийся взрослым. Шестнадцати лет. Являющийся учеником колдуна. Ты подтверждаешь эти сведения?
— Да
— Ведомы ли тебе «тёмная» и «запретная» магия?
— Нет. Вы понимаете…
— Молчать! Только отвечать на вопросы!
— Гы!… Нет!
— Продолжим… Из за чего у тебя вечером вчерашнего дня произошла ссора с обозниками купцов….
— Э… не помню
— И каким образом ты расправился с этими людьми?
— Не могу сказать…
— Мы слушаем
— Это не я
— Орка по прозвищу Тороп нашли без сознания среди убитых людей. Причём один из них был лишён жизни противоестественным способом. Именно тот, как подтверждают остальные обозники, с которым у орка были некие разногласия, вылившиеся во вражду.
Зачитал по бумаге Большой Нос и выжидательно уставился на меня. Лер Монс и неизвестный мне Лер хранили молчание. Стало неуютно. Эк меня… занесло в очередной раз
— Я могу рассказать?
— Мы слушаем
— У нас не было серьёзной ссоры с Фролом. Неудачная шутка, которую он воспринял…
Начав свой рассказ, я как мог, постарался изложить его коротко и искренне, опуская впрочем некие ненужные детали. Не знаю достиг ли я своей цели — по лицам «коллегии» следов эмоций не читалось, слушали внимательно, изредко задавая вопросы.
— … когда меня добивали неизвестный пришёл на помощь и раскидал обозников…
— Ты его видел?
— Нет. Говорю же — лежал на земле, закрывался, а караванщики меня окучивали. Только слышал как существо их било… И оно было в капюшоне.
— Почему решил что это не человек, а некое существо?
— Не знаю… как то не так… что то в нём было… не то… Голос странный, словно шипит… И ещё. Оно взяло меня за горло и подняло на вытянутой руке, а вешу я немало. Не видел такого никогда. Очень сильный
— Что было потом?
— Всё. Я потерял сознание и очнулся в повозке, что привезла сюда. Больше ничего не помню.
Замолчал. Весело однако… Бэтман испарился в ночи, оставив меня среди кучи трупов, ещё и гадость какую сотворил, непонятную.
— Орка проверяли на предмет магии?
Вступил в разговор «аристократ».
— Да. Так получилось что ученица моего старого друга взяла его с собой в качестве кандидата для поступления в конклав «Зелёной ветви». Я знаю его историю. Обычный выходец из морского народа. Потенциал есть. При должном развитии может получиться средней руки маг.
Ответил Лер Монус
— Тёмная магия?
— Не без этого. Вы же знаете Лер Тибиус орки к такому предрасположены.
— Так может… в кандалы и подальше…
Вступил в разговор Нос и не договорил. Собеседники поняли.
— Ну зачем же так сразу. Он даже не недоучка. Знает всего пару уличных фокусов. В конклаве хорошие учителя. Направят в нужную сторону.
Не согласился Монус. Спасибо, хороший человек
— Есть некоторые непонятные детали. Почему этот «везунчик» жив. Что было нужно… гм, существу. Существует некое несоответствие. Наш ночной «незнакомец» свидетелей не оставляет. Обычно.
Словно рассуждая вслух произнёс «Магнат».
— Неожиданно звучит, но этого молодца я тоже знаю. Точнее — наблюдал. И сдаётся мне что паренёк не так прост. Мутный молодчик. Да и врёт, не договаривает чего то. И не забывайте, уважаемые Леры, пусть убитые караванщики и не являются гражданами Тира — само событие бросает тень на репутацию нашего города. Не говоря уже о пострадавших караванщиках. Убили их близких…
Какой неприятный тип этот Сирано. С каким бы удовольствием всадил бы в печень…
— И всё же вина его не столь явная. Следы избиения налицо. Когда нашли тела он был без памяти. Я осмотрел его. Похоже что так и было.
Оппонировал Монус. Ещё раз — спасибо
— Хм. Не припомню всё же случая когда «ночной гость» оставлял свидетелей. Давно о нём не было слышно, года три минуло, если не больше. Что то здесь… Впрочем обсудим без посторонних. Лер Фикс
Задумчиво произнёс Тибиус. Носатый кивнул, поднял медный колокольчик и позвонил. Из за двери выглянул усатый охранник.
— Уводите. И да, Морт, выведи молодчика за дверь и зайди на минуту.
Простояв за дверью короткое время с напарником усача, дождавшись двинули в обратный путь. Морт намекнул по дороге, что при наличии денег возможно многое… кроме побега конечно. Намёк понял и поблагодарил почти искренне. Кто знает сколько мне куковать в местном изоляторе. Монеты у меня с собой были. Видимо впопыхах никому в голову не пришло меня обыскать.
Привели меня в другую камеру. Задумавшись понял когда двери распахнулись пред носом и «лёгкий» тычок верзилы заставил сделать пару шагов вперёд. Мрачные рожи выглядывающие с двух ярусов деревянных нар оптимизма не внушали. Однако… не Рио де Жанейро…
Дверь захлопнулась.
— О, свежее мясо…
Проскрипел чей-то голос. Я огляделся. «Хата» побольше моей прежней будет. Что радует — окно в стене, под потолком, хоть и забранное решёткой, света и воздуха давало достаточно. Скажем так — интимный полумрак, самое то для будуара… Нары, грубо сколоченные, в два яруса, кое где застеленные тряпками. Уже хорошо, не на полу чахотку ловить. Народу… человек пятнадцать на глазок… так себе, людишки… отбросы.
Прямо под ноги выкатился оборванец, сверкая обломками зубов из открытой пасти. С ногами у хуманса была проблема и он взирал на меня снизу вверх, с колен, задрав чумазую морду со следами оспин.
— Привет красавчик!
— Hola amigos дитя помойки
Народ оживился.
— Ты смотри, борзый какой…
— Прикинут хорошо…
— Шмотьё приличное…
— Сыграем на тряпки…
Мдя, хрен на блюде, а не люди. Нищий, попробовал было ухватиться за мою штанину и получив пинок улетел обратно под нары. Пауза…
— Часик в радость бродягам. Арестантскому люду мир и свободу. Ворам матушку удачу и сто тузов на сдачу.
Надо же, не забыл старую хохму. Отлетела от зубов как родная. Народ впечатлился и затих. Без наглости в таких местах долго не протянешь.
— Кто старший в хате?
— Зачем тебе, зелёный?
Не разглядеть. Голос шёл из под окна, узнаваемо, где ещё «правильные люди» будут. Самые лучшие места, поближе к свежему воздуху и свету. Миры разные, а ничего не меняется.
— Смотри, точно, нелюдь…
— Орк что ли?
— Бешеные они…
Прошёлся гомон по камере
— В чужой дом заехал, хозяев уважить надо
— Проходи к нам, коль такой грамотный.
Ничего так, уголочек организовали. Старые одеяла повесили, вроде стенок, и матрасы, жиденькие, с соломой, присутствуют. Остальные вовсе на голых нарах отдыхают. Трое хумансов, разные по возрасту и внешности рассматривали меня, стоящего в проходе, сидя на нарах. Карты, небрежной стопкой сваленные на подушку, что служила некой заменой столику. Развлекался народ…
— Садись в ногах. Правды нет.
— Правда по миру ходит, да не всех находит.
— Угостить тебя нечем
— Уважение дороже сытости.
Обменявшись любезностями со старым жуликом, худым как щепка, с болезненно белым лицом и холодными умными глазами, я присел. Второй, крепкий плечистый мужик, похожий на опытного вояку, скорее всего им в прошлом и являлся. Маловыразителеное лицо, мощный торс, крепкие руки. Неприятный противник. Просто дышит силой. Третий… молодой… как будто знакомый… где то я его видел… Вспомнить бы.
— Кого из достойного люда знаешь? Кто мог слово за тебя сказать?
— Жизнь со Шрамом сводила, из города…
— А знаю! Кабан такой здоровый? Из Папюра?
— Путаешь с кем то уважаемый…
— Зови меня Сухарь
— Ошибся отец. Он больше на тебя похож. Старый, жизнью побитый. Шрам на левой щеке. И город по другому называется.
