Я быстро сел за руль, завел "Амарок". Первым делом — подальше от туши тираннозавра. Смрад смерти уже начал привлекать падальщиков, которых я не хотел встречать.

Но тут, Баар начал размахивать руками и показывать на тираннозавра. Показывая себе на зубы и как бы вырывал их.

— «Трофей, хочет» — подумал я, ну что-ж возможно это важно. Не сильно раздумывая, я выскочил из машины, из кузова взял топор и несколькими ударами отчекрыжил кусок челюсти ящеру. Положив окровавленный кусок челюсти с зубами в пакет-майку, закинул его в прицеп к бутылкам, там нестрашно если что испачкает.

Я сел за руль, и мы поехали в сторону реки, осторожно маневрируя. В дороге я то и дело бросал взгляд на Баара. Он сидел, вцепившись в своего человечка, и с ужасом смотрел на проносящуюся мимо степь. Я вспомнил, как он боялся быть съеденным. Теперь он боялся скорости. А еще его мотуляло по всему сидению на этих кочках и ямках, что я не смог объехать, это тоже ему доставляло страдание из-за больной ноги.

Я периодически посматривал в заднее зеркало, так на всякий случай, а то наступит еще случайно бронтозавр ногой на машину… в общем «вращаю башкой на 360 — что бы не сбили». Так на всякий случай.

6 июля 20** года.

Рассвет у Зеленой поросли.

Всю ночь я ехал. Медленно. Берег раненого Баара и подвеску "Амарока". Скорость — черепашья. Иногда останавливался, когда понимал, что засыпаю за рулем. Спал урывками, прислушиваясь к звукам степи. Баар стонал во сне, но талисман с кивающей головой из рук не выпускал, казалось, он приносил ему утешение.

Под утро, когда первые лучи солнца прорвали горизонт, окрасив небо в бледно-розовый и золотистый, мы наконец добрались до первых деревьев — не просто рощи, а кромки густого тропического леса, где стволы гигантов, обвитые лианами толщиной с руку, вздымались ввысь, теряясь в плотном пологе листвы, шелестящей на утреннем ветру. Я остановился у этой зелёной стены. Из джунглей мощным потоком несла свои воды река, я бы даже сказал — Река! До противоположного берега был километр не меньше. Река выходила из джунглей и скрывалась за горизонтом степи.

Я вышел из машины. Воздух здесь был влажным, тяжёлым, пропитанным сырой землёй, гниющими листьями и незнакомой, дурманящей сладостью, смешанной с пряным ароматом цветов, что цеплялись за штаны колючими шипами. В тени джунглей мелькали стайки ярких бабочек с крыльями, переливающимися, как осколки радуги, и низко жужжали крупные насекомые. Я начал осторожно пробираться сквозь густой подлесок — чтобы найти тропу, по которой можно проехать. Вскоре наткнулся на приличную тропинку и следы. Не следы тираннозавра, ежики мочёные. Человеческие — босые отпечатки с загнутыми пальцами. Тут явно шли такие же охотники, как Баар

Я вернулся к машине и осторожно потряс Баара.

- «Люди. Твои. Близко» — свои слова я сопровождал жестами.

Баар, несмотря на боль, мгновенно пришел в себя. Он указал рукой вглубь леса и начал издавать низкие, гортанные звуки, похожие на короткие команды. Я понял: он дает мне указания куда двигаться.

— Подожди, Торопыга! Я и сам хочу познакомится с твоей цивилизацией, но сейчас у нас есть важное дело! — жестами успокоил я Баара.

Я понимал, что время работает против нас: отёк на ноге Баара уже заметно усилился, кожа вокруг сустава натянулась лоснящейся, багровой пленкой, а пальцы холодели от сдавливания сосудов — классика посттравматического синдрома. Нужно срочно заняться вправлением. Я аккуратно раскрутил ту быструю давящую повязку, которую наложил у туши тираннозавра, чтобы не усугубить ишемию, и осмотрел повреждение. Применив базовые знания из армейской травматологии и курсов первой помощи (спасибо инструкторам спецназа и тем же YouTube-видео), я пальпировал голень и коленный сустав: проверил стабильность костей — исключил перелом по отсутствию деформации. Это сильный задний вывих — суставная капсула набухла. Прошло уже приличное время после травмы, риск отслоения хряща или повреждения сосудов при манипуляции возрос, идеально было бы рентген и хирург с наркозом, но тут нет ни того, ни другого. Рисковать придётся: без вправления — атрофия мышц и инвалидность для охотника; с вправлением — 60–70 % шанс на функциональное восстановление. Я начал объяснять Баару процедуру жестами: показывал на опухоль, изображал — «дернуть и зафиксировать», мимикой передавал «ОЧЕНЬ БОЛЬНО, но потом бегать как тигр!». Он не понимал по-русски, а пробовать английский или латынь (медицинские термины вроде «reductio luxationis») смысла не было — языковой барьер. «Мочёные ёжики! Придётся в "Крокодила" играть!» — усмехнулся я про себя, прыгая на одной ноге, как хромая утка, потом резко дёргая воображаемую конечность с гримасой боли и финальным «всё хорошо!». Через полчаса пантомимы Баар закивал, сжав кулаки в знак готовности терпеть. Я сделал глубокий вдох, совмещая переговоры с постоянным сканом окружения — память о тиграх и тираннозавре ещё пульсировала нервным тиком во всем моем организме. Надел стерильные перчатки из аптечки, зафиксировал Баара ремнями от рюкзака в положении лёжа на спине с выпрямлённой ногой, подложив импровизированный валик под колено для расслабления. Сжал зубы, зафиксировал бедро коленом, одной рукой стабилизировал голеностоп, другой взялся за верх голени — и резко, плавно потянул с лёгким поворотом наружу, одновременно надавливая большим пальцем спереди на сустав. Раздался влажный хруст — сустав встал на место с характерным «клацаньем», как будто вернулась пружина. Баар взревел, дико, по-звериному, глаза его налились кровью, полные ярости — взгляд тираннозавра в миниатюре, мускулы напряглись, как стальные тросы. Хорошо, что копьё и нож отобрал заранее, иначе бы проткнул меня на рефлексе. Сердце у меня заколотилось, ладони вспотели, но я удержал фиксацию, пока не почувствовал, что пульс на стопе восстановился, цвет кожи порозовел. Через минуту Баар осторожно пошевелил пальцами — они послушно дрогнули, — попробовал стопой: лёгкое сгибание без блока. И вдруг — улыбка! Широкая, облегчённая, с блеском в глазах. Он что-то пробормотал на своём наречии, хлопнув меня по плечу так, что плечо заныло. Я заново наложил эластичный бинт с умеренной компрессией снизу-вверх (чтобы не пережать лимфоотток), добавил холодный компресс из бутылки с водой и зафиксировал шину из подручных реек на 48 часов покоя. Жестами строго показал: «Не прыгать! Не бегать! Иначе, ёж твою медь, вывихнётся снова и ампутация светит!».

Баар кивнул. Ему было по-прежнему больно, но он понял, что теперь одноногим он не будет.

Вот теперь можно двинуться на поиски дома Баара. Я помог загрузится Баару в машину и сам сел за руль. "Амарок" медленно двинулся по еле заметной тропе, не знаю человеческой или звериной, но машина хоть с трудом, но пробивалась в глубь джунглей. Стволы деревьев смыкались над машиной.

Весь оставшийся день я продирался сквозь этот проклятый лес. Кроны деревьев смыкались над головой, и мы ехали в сумерках. Хорошо, что у меня мощные фары и я не постеснялся сразу врубить и дальний свет и противотуманнки. Я продвигался, насколько это вообще было возможно, вдоль берега большой реки. Ёж твою медь, это было настоящее испытание для "Амарока"! Ветки хлестали по кузову, каждый метр давался с боем, но я понимал: в этой гуще мы — легкая добыча и пешком идти по лесу гораздо опасней чем ехать в стальной машине. Наступило утро и вскоре прямо по курсу нашего движения появилась еще одна водная преграда. Приток в Большую Реку — Малая река.

Баар проснулся или очнулся и стал жестами мне показывать, что нужно теперь повернуть на 90 градусов вправо и двигаться в верх по этому притоку. Я жестами попытался выяснить, как долго нужно идти. Слов конечно мы друг друга не понимали, но так как я с друзьями в детстве, в Клубе «Лавина» часто играл в игру «Крокодил», где жестами нужно было показывать слова то сильно поднаторел в этом деле, стал «мастером спорта». Я махнул рукой в сторону куда показывал Баар, а потом пальцами изобразил шагающего человека в ту сторону. Потом показал на солнце и провел рукой, что солнце садится после этого стал показывать по очереди пальцы: один, два… Баар подумал и потом мне показал раскрытую пятерню… а потом еще два пальца, но второй раз не очень уверенно опять показал пять пальцев. Ну что ж все понятно, не менее пяти, но и не более десяти дней пехом по джунглям вдоль реки. Я еще раз глянул на джунгли, которые становились все гуще и гуще и понял, что на «Амароке» я туда явно не проеду или если себе буду пропиливать дорогу, то она займет не менее месяца.