КЛАЦ-КЛАЦ! Осталась последняя, пятая пуля. Стреляю в упор, прямо в зияющую темноту пасти, отчаяние жжёт глаза слезами.

БА-БАХ! Вспышка ослепляет, порох щиплет ноздри едким дымом, и я инстинктивно рушусь на землю — камни впиваются в локти и рёбра. Надежда — тонкая, как паутинка, ёжкин-кот, удача: пуля пробила нёбо с хрустом, вошла в череп, и гигант вдруг споткнулся, его масса рухнула с оглушительным грохотом, земля подпрыгнула подо мной, как от взрыва. Тишина. Жуткая, наступившая внезапно тишина — только моё хриплое дыхание, стук сердца в ушах да далёкий шелест ветра в траве.

Первый Контакт

Тишина. Жуткая, наступившая внезапно тишина.

Мой палец продолжал инстинктивно давить на спусковой крючок. Щелчок. Пусто. Патронов нет. Я лихорадочно передернул цевье, пытаясь дослать в патронник. Щелчок. Еще раз. Щелчок. Щелчок. Только на пятом, пустом щелчке, когда тишина стала давящей и полной, мозг наконец включил заднюю передачу. Я пришел в себя. Патроны уже давно кончились, а я в прострации. Или немного сошел с ума, слетел с катушек, сбрендил… бренди-бренди балалайка на столе сидит хозяйка… Я перевел взгляд на свои брюки, уф, вроде все сухо…

Я поднял взгляд.

Тираннозавр. Лежит. Огромная, неподвижная, зубастая туша — всего в шаге от меня. Последний, отчаянный выстрел прямо в его пасть — сработал.

Вокруг стоял смрад. Тяжелый, животный, резкий запах смерти. Он протрезвлял не хуже спирта, перекиси. Мозг перебирал слова ища правильное, от напряжения мозг совсем перестал соображать. В голове всё смешалось, как в банке со старой краской. Блин — не хуже нашатыря!

Но тут я увидел. Метров в ста, там, где тираннозавр «играл с мышкой», на земле сидел абориген. Человек. Уф, слава богу — Живой. И не съеденный и вроде даже не пожованный.

Я поднялся, пошатываясь, и пошел к нему, крепко сжимая помповик — теперь уже бесполезный без патронов, но все еще успокаивающий. Мне бы перезарядится, но я не мог побороть любопытство и побыстрее наладить контакт с… инопланетянином из каменного века!

Абориген тоже поднялся, но очень странно. Он опирался на свое копье и поджал вторую ногу, явно берег ее. Я приблизился. Его нога была травмирована. Колено распухло и посинело — отек, чертовски серьёзный. Он был ранен, вероятно, во время этой сумасшедшей гонки от зубастой смерти. Если перелом, то это жесть! И долго лечить, да и не с моими знаниями правильно все сделать, чтобы потом абориген не ковылял как Сильвер из Острова сокровищ…

Задача минимум решена. Я спас аборигена. Я встретил человека. Вторая важная задача это — Первый контакт.

— Алексей — я постучал себя по груди ладонью и вопросительно указал рукой на аборигена. Он подумал и коснулся рукой свой груди — Баар!

Первый контакт состоялся.

Я подошел к нему ближе. Абориген, назвавшийся Бааром, стоял, опираясь на копье. Его лицо было бледным от боли, но гордым.

«Так, Алексей, действуй! Я не врач, но небольшие навыки и знания у меня есть. Моя аптечка забита всякими нужными лекарствами и бинтами со жгутами, думаю шанс справится с этой проблемой у меня есть».

Я сделал еще шаг к нему и попытался жестами показать, что хочу осмотреть его ногу. Я указал на его опухшее колено, потом на "Амарок", потом на себя, показывая жестом: «Я — помогаю».

Баар, несмотря на всю свою дикость, оказался сообразительным. Он кивнул, скривившись от боли, и медленно, с достоинством, опустился на землю, убрав копье в сторону. Он доверился мне.

Я метнулся к пикапу. Вытащил огромный экспедиционный рюкзак, где лежала моя аптечка, и был пристегнут туристический коврик.

- «Лежи на коврике. Не двигаться. Будет больно, будь оно неладно» — расстелил коврик на земле и попробовал вербально донести свою мысль я.

Я аккуратно взял в руки его ногу и осторожно начал осматривать повреждения. Отек чудовищный. Вывих или перелом без рентгена не определишь. Но тут же полевой принцип: фиксируй и тащи, серьезным лечением займемся в месте, где нам не будет угрожать опасность. Я достал из аптечки мощное обезболивающее (благо, Светлана любила покупать "заграничные" таблетки), дал ему запить водой из своей бутылки с водой.

Затем — шина. Я использовал алюминиевые направляющие от старой палатки (они легкие, и жесткие) сделал из них типа корсет вокруг ноги и надежно зафиксировал с помощью эластичных бинтов.

«Так. Первая помощь оказана. А теперь — эвакуация. Ты весишь, наверное, килограмм семьдесят, ну может чуть больше. Идти не можешь. Придется тащить, но медленно. Слишком опасно стоять на открытом месте рядом с такой тушей падали, скоро набежит зверье на свежачок» — подумал я.

Я подставил плечо Баару, обхватил его, и мы запрыгали к пикапу. Хорошо, что Баар опирался на копье как на костыль. С трудом, но я затащил Баара в кабину "Амарока" — на пассажирское сиденье сзади. Баар наверно думал, что я хочу его впихнуть в раскрытую пасть железного чудовища и сначала упирался лучше Иванушки-дурачка из народных сказок, когда его в печку Баба Яга пыталась засунуть. Но я смог убедить Баара, что эта штука никого не ест, показал ему как я спокойно сажусь и выхожу из машины. В общем с «бубнами и танцами» я усадил его в машину. И только после всего этого мне пришла мысль, что я мог не корячиться, а просто подогнать Амарок к раненому, даже захотелось хлопнуть ладонью себе по лбу. Тьфу, ежики — жеванные, все стресс.

Баар смотрел на обивку сидений, на двери с окнами, на приборную панель, на ружье, как на величайшие чудеса света. Он был в шоке явно еще больше чем я, но думаю не от боли, а от технологий.

- «Ну что ж, Баар. Добро пожаловать на борт. Теперь мы едем к реке. Подальше от туши тираннозавра на которую скоро набежит всякое зверье. И там у реки, посмотрим, может есть цивилизация какая, ну и в спокойной обстановке займемся твоей ногой» — я сказал, стараясь, чтобы голос мой звучал весело и не дал петуха.

Баар был в шоке от технологий, но я понял, что нужно сделать еще кое-что, чтобы обезопасить себя. Абориген вцепился в свое копье мертвой хваткой. Мне было нужно отобрал у него копье. Он, конечно, не хотел его отдавать, крепко сжимал древко.

С некоторым раздражение я подумал — «Ну нет, ёж твою медь! Ты, может, и нормальный пацан, но я не хочу, чтобы ты начал махать своим копьем в приступе паники. Еще выбьешь каменюкой на копье мне лобовое стекло или, мочёный ёжик, воткнешь его мне в кумпол, когда я буду рулить!»

Я настоятельно, но ласково, разжал его пальцы и отнял копье, положив его в кузов. Но за поясом у Баара оставался каменный нож. Острый, как бритва, я сразу заволновался за свою правую почку. Я попросил его, жестами показывая, отдать и кремневый ножик.

Баар наотрез отказался. Сжал губы. Ясно. Это его оружие, его последняя защита, наверное, без ножа тут, как голый себя будешь чувствовать.

И тут меня осенило. Мой взгляд упал на приборную панель. Там, приклеенный на двухсторонний скотч, сидел мой старый талисман — маленький, белый пластиковый человечек, который при движении мотает головой. Глупая, но милая безделушка.

Я отодрал его от панели, подошел к Баару и показал, как этот человечек механически мотает головой. Баар завороженно смотрел. На лице аборигена отразилась неподдельная смесь удивления и магии. Это было нечто живое, но неживое. Нечто, что двигается само!

Я протянул ему человечка и указал на нож. Обмен.

Баар долго колебался. Смотрел на нож, потом на мою «чудо-игрушку». В конце концов, решился. Протянул мне нож. Я сразу же забрал его и вручил ему человечка. Баар прижал его к груди, а потом начал осторожно мотать его головой, не скрывая своего восторга.