И поднял голос граф Фуа, чей столь приятен вид,

Что людям это уж одно о многом говорит.

«О горожане, — молвил граф, — должны вы все стократ

Восславить родичей своих, что и досель крепят

50 Устои жизни вековой, на коих в час забот

Расцвел невиданный цветок^[621] — светлей, чем дня восход.

Служа сеньору и Христу, трудясь из года в год,

Сбирали предки благодать, как пчелы — сладкий мед,

А ныне Рыцарство и Честь, благой и знатный род,

55 Все те, кого, лишив земли, унизил сумасброд,

Приют в Тулузе обрели, достигнув вновь высот.

Вы славный вырастили сад! Но коль в саду висят

На ветках горькие плоды, что сущий яд таят,

Вон с поля сорную траву, измена — это яд.

60 И под личиною любой будь проклят ренегат!

И если враг свиреп что лев и крепок что гранит,

Нам укрепить свои ряды отнюдь не повредит».

«Бароны, — тотчас рек Крейсель, — едва ли и навряд

В умах столь праведных людей ложь даст свой результат,

65 Ведь есть у нас достойный вождь и Бог помочь нам рад.

Мой меч порукою тому, что я вступил в отряд,

Чтоб мстить за Педро-короля^[622], и не уйду назад,

Доколе городу сему грозит кольцо осад.

Я вам клянусь, что этот пыл и нас, и вас спасет,

70 А ваше дело — возлюбить и не лишать щедрот

Всех тех, кто, жертвуя собой, Тулузу бережет».

«Бароны, — рек Рожер Бернар, — коль ратный пыл растет

И богоданность правоты толкает нас вперед,

То и трудиться мы должны день целый напролет.

75 Пусть все, насущные дела оставив, труд свой длят,

Пускай возьмутся и купцы за черенки лопат,

Чтоб рвами окружить оплот, чьей славе нет преград.

Клянусь, что рыцарям Креста не взять нас в оборот,

Коль скоро мощная стена Тулузу обовьет!

80 А коль не побоится враг и близко подойдет,

Пускай с высоких галерей летят стрела и дрот,

И столько рыцарей Креста, надеюсь, всяк убьет,

Что тут уж будет воронью пожива и доход.

И мы могли б атаковать, пустив оружье в ход,

85 Но малочисленность бойцов как не принять в расчет?»

«Бароны, — рек Бернар Комменж, — пускай глупцы кричат,

Что мало воинов у нас, нет ни мечей, ни лат,

Меж тем как лучшие бойцы нам противостоят.

Но разве рыцари Креста, сколь им молва ни льстит,

90 От нас не дали стрекача, теряя всякий стыд?

Монфор не меньше чем на треть умерил аппетит,

Ведь он кусок не по зубам оттяпать норовит!»

Средь них тулузец был один, законник, правовед.

Бернаром звался грамотей^[623], умевший дать ответ,

95 И так он рыцарям сказал: «Сеньоры, спору нет,

Что в наших бедах виноват, и это не навет,

Не кто иной, как наш примас, сам монсеньор Фолькет.

Пусть гром злодея поразит, убьет грозы раскат,

Ведь нас к погибели привел сей пастырь Божьих стад,

100 Своих овечек обманув. И вот уж десять сот

Волков на каждую овцу свой разевает рот.

Но Бог сумеет различить, кто прав, кто виноват,

И тот, кто смертью нам грозит, готовя сущий ад,

Падет от нашего меча, будь он в броне до пят.

105 Получит враг такой отпор, что дрогнет небосвод!

Наш город крепок и красив, и мощь его растет.

Оплот мы будем охранять, отринув страха гнет,

И днем, и ночью, и тогда, когда заря встает,

А против замка на холме поставим камнемет,

110 Что, полагаю, на куски тот замок разнесет.

Я вам решенье объявлю. Решенье то гласит,

Что весь наш городской совет, пусть Бог его хранит,

Един, ведь ныне и я сам, и весь тулузский люд,

Сплошь вся коммуна, весь народ, все, кои здесь живут,

115 Готовы жизнь свою отдать и положить живот

За графа, за его права, за весь его феод.

Скорей мы по миру пойдем, чем враг сюда войдет,

И я вам должен доложить, а мой язык не лжет,

Что будут посланы гонцы, которым надлежит

120 Дружину нам навербовать^[624]. В Прованс их путь лежит».

«Клянусь, я сам в день Всех святых возьму свой меч и щит! —

Сказал сеньор де Монтегют. — Я знаю путь, что скрыт

От лишних глаз. В Рокамадур отряд мой поспешит^[625].

До Пасхи^[626] город устоит, кольцом осады сжат,

125 А там уж, коль поможет Бог, оценим пользу трат».

Меж тем в Тулузе, приступив к постройке баррикад,

Трудился стар и млад.

Лесса 192

Тулузцы восстанавливают разрушенные укрепления и строят новые. Монфор собирает своих друзей, дабы принять план действий

За дело все, и стар и млад, взялись не на словах,

Трудились, не жалея сил, и рыцарь, и монах;

Тулузцы ожили душой, стряхнув гнетущий страх.

Вид укреплений городских менялся на глазах,

5 Мосты и лестницы росли, как тесто на дрожжах,