Когда бы недруг одолеть преграду захотел,

15 То стали б воины врага добычей наших стрел

И мы бы гнали остальных по грудам мертвых тел».

«О граф, — воскликнул дон Микель, — да кто вам право дал

Столь сомневаться в короле? И кто б из нас не стал

Встречать врага лицом к лицу? Господь бы не простил,

20 Когда б из трусости король победу упустил».

«Что я могу еще сказать? — вновь граф заговорил^[385]. —

Когда мы грянем на врага, являя ратный пыл,

Весь мир увидит, кто из нас презренным трусом был!»

«К оружью!» — тут раздался крик, и всяк свой меч схватил.

25 Бароны шпоры в скакунов вонзили что есть сил,

Спеша в погоню за врагом, что в город уходил.

Сдается мне, что хитрый враг сию атаку ждал,

Войти в ворота за собой как будто приглашал.

И створ распахнутых ворот сраженью не мешал^[386].

30 Тот бил противника копьем, тот тяжкий дрот метал;

И с той, и с этой стороны никто не уступал.

Покрылась кровью вся земля, и створ ворот стал ал.

Но дело кончилось ничем, никто не победил:

Тулузцы в лагерь отошли, враг в город отступил.

35 Настало время отдыхать...^[387] Баронов зной томил.

Но тут тулузцев граф Монфор в ловушку заманил.

Он повелел седлать коней, к атаке дал сигнал,

И каждый рыцарь скакуна взнуздал и оседлал.

Граф недостаток сил и средств коварством возместил.

40 Он войско вывел из ворот и с Богом отпустил,

Однако прежде вот о чем баронам возвестил:

«Внемлите, рыцари мои! Враг нас врасплох застал.

Какой могу я дать совет? Ведь я вас всех призвал

Затем, чтоб каждый шел вперед и жизнью рисковал!

45 Глаз не смыкая ни на миг, я в эту ночь не спал,

О деле думал до зари, до света размышлял...

И вот, сеньоры и друзья, какой я план избрал:

Спешите к лагерю врага, пересекая дол,

Дабы тулузцы, увидав сих копий частокол,

50 Все разом бросились на вас, ища себе похвал,

И будь что будет, а не то для нас весь край пропал».

«Бароны, надо рисковать, — граф Бодуэн сказал, —

Не тот плох рыцарь, кто в бою на землю мертвым пал,

А тот, что век свой в нищете позорно прозябал!»

55 Епископ рыцарей Креста на бой благословил^[388].

На три отряда храбрый Барр^[389] баронов разделил,

Оруженосцев и пажей сеньорам ставя в тыл.

И по тропинке через топь враг тайно поспешил

К палаткам и шатрам.

Лесса 140

Враги к палаткам и шатрам пошли по хлябям блат^[390],

Флажки и стяги развернув, сверкая сталью лат.

Уж злато шлемов и щитов свое сиянье льет,

И свет исходит от мечей. Час сечи настает.

5 Король, кого за доброту я здесь восславить рад,

Увидев рыцарей Креста, скажу не наугад,

Сам поспешил навстречу им, взяв небольшой отряд.

Толпой валил за королем и весь тулузский люд,

Безумцам детскою игрой казался ратный труд,

10 Никто не слушался старшин, не знал, что делать тут.

Когда в делах порядка нет, то плох и результат.

Король воскликнул: «Я — король!»^[391], — но был сметен и смят,

И не нашлось средь горожан тех, кто умом богат,

Кем бы услышан был король и под защиту взят.

15 Уж ранен доблестный король, уж он в крови лежит,

Та кровь струится по земле и, как ручей, бежит.

У тех, кто видел ту резню, померк от горя взгляд,

Тулузцев ужас охватил, внеся в сердца разлад.

Все в страхе бросились бежать куда глаза глядят^[392].

20 Их прямо в спину враг разил, как люди говорят.

Всяк рад был ноги унести и, глядя лишь вперед,

Стремился к берегу реки, спасая свой живот.

Далмат защиту от меча искал средь бурных вод.

Он крикнул: «Горе и беда! Пришла пора невзгод.

25 Погиб наш доблестный король, опора и оплот,

И пало Рыцарство во прах, как перегнивший плод,

И тех, кого оставил Бог, сегодня гибель ждет».

Когда же реку пересек отважный рыцарь тот,

Тулузцы — рыцари, и знать, и весь простой народ —

30 Всем скопом бросились к реке, ища надежный брод.

Счастливец, реку перейдя, тем самым жизнь спасет,

Но многих бурная река в могилу унесет!^[393]

Достался рыцарям Креста весь лагерь, скарб и кладь,

И весть по свету разнеслась, что арагонцев рать

35 Погибла — столько храбрецов, что и не сосчитать^[394],

Досталось воронью.

Лесса 141

Поражение окситанцев и их союзников арагонцев при Мюре. Раймон VI отправляется в Рим к Папе с жалобой. Монфор захватывает Тулузу

В тот день достался воронью отважный Арагон^[395],

И христианства лучший цвет, став пищей для ворон,

Погиб, и плакал весь народ в день скорбных похорон,