Святой Отец выслушал все, что было говорено как одной стороной, так и другой, а в ответ заявил: «Сеньоры, я уверился, что графу Раймону и его баронам и сеньорам, о коих я горюю и печалюсь, был причинен великий вред и несправедливость. Но я об этом не ведал, а потому в несчастьях их и бедах не повинен; я не повелевал и не приказывал ущемлять и притеснять графа Тулузского и его баронов, ибо, как я уже сказал, графа Раймона и баронов, с ним прибывших, не след лишать земель и владений, а потому ни я, ни Совет мой никогда решения такого не примем и не утвердим. И, как верно говорите вы, граф всегда почитал и меня, и Святую Церковь, а потому никто не вправе обирать его».

Тогда поднялся архиепископ Нарбонна^[809] и сказал Святому Отцу: «Сеньор, сейчас каждый рек то, что пожелал изречь, но решать вам, вам же и принимать решение на основании закона, дабы все было сделано по справедливости. Фолькет, епископ Тулузы, вновь дал тебе дурной совет, поэтому речи его не должны влиять ни на твое решение, ни на мнение твоего Совета. Я же клянусь тебе верой, коей обязан тебе и Святой Церкви, что граф Раймон и его бароны всегда были добрыми католиками и подчинялись тебе и Святой Церкви. Граф де Монфор отобрал у графа Раймона и у баронов, с ним прибывших, земли и владения, а посему эти бароны и граф Раймон имеют резон поднять оружие против графа де Монфора, так как тот причинил и продолжает причинять им великое зло. А все, что сказал тебе сейчас Фолькет, неправда, ибо, если бы дела обстояли так, как он говорит, граф Раймон и его бароны не прибыли бы к тебе с жалобой».

Выслушав и одну сторону, и другую, Святой Отец сказал, что, по его мнению, граф Раймон и его бароны — добрые и правоверные католики, послушные ему и Святой Церкви. Поэтому он решил вернуть графу Раймону его владения и земли, пребывающие ныне под властью графа де Монфора^[810]. Но когда Святой Отец объявил о своем решении, вперед вышел достойный клирик по имени мэтр Тесин и выступил в защиту графа де Монфора. Напомнив о заслугах и деяниях оного графа, он спросил Святого Отца: «Сеньор, почему вы хотите нанести урон графу де Монфору, отобрав у него земли и владения, отвоеванные им в великих трудах у еретиков, коих он денно и нощно изгонял из края? Он завоевал сии земли и владения, истребляя нечестивых еретиков, поэтому я уверен, что вы совершите ошибку, коли решите отобрать у него земли или позволите другим это сделать. Ведь граф де Монфор каждодневно и еженощно верой и правдой служил и служит вам и Церкви».

Святой Отец ответил, что из верных уст слышал он о том, что граф де Монфор истреблял и гнал праведных и добрых католиков, а неправедных, наоборот, щадил. И от неправедных деяний графа вокруг стоял великий стон, а к Папе каждый день со всех сторон приходили жалобы. После этих слов прелаты, сидевшие на Совете, поднялись со своих мест: одни радостные, другие же недовольные.

И все, кто держал сторону графа де Монфора, подошли к Святому Отцу и сказали ему: «Сеньор, если ты решил вернуть графу Раймону его вотчину, то оставь, по крайней мере, графу де Монфору края Каркассе и Битерруа, Тулузен и Ажене, Керси и Альбижуа, а также Комменж и Фуа. А если ты все же пожелаешь отобрать у Монфора земли, принадлежащие ему по праву, мы твоему решению воспротивимся, будем поддерживать графа де Монфора и поможем ему удержать его нынешние земли и владения». На эти речи Святой Отец ответил: «Не стану я более ни убеждать вас, ни увещевать, ибо вижу, что вы поддерживаете зло и гоните прочь добро. Ведь если бы даже граф Раймон был грешником и творил зло, то почему, скажите мне, должен лишиться вотчины и наследных земель его сын? Разве не помните вы, что Господь устами своими сказал, что за грехи отца нельзя ни наказывать сына, ни мстить ему^[811]. И вряд ли среди вас найдется тот, кто осмелится поднять голос против слова Божия. Напомню вам: когда граф де Монфор явился в Битерруа и разорил земли и владения тамошнего виконта, сын виконта^[812] был еще столь юн и невинен, что, предложи ему выбрать между графством и силком для птиц, он предпочел бы силок. Так что на отроке сем вины нет, и вам всем надобно бы это уразуметь. Но я знаю, что среди вас немало тех, кто считает его виновным, а потому хочет лишить его вотчины». После таковых слов всем, кто окружал Папу, показалось, что он намерен отобрать земли у графа де Монфора. Тогда они в один голос заявили, что вопреки желанию Святого Отца граф де Монфор будет и далее владеть всеми завоеванными им землями, и они графа в этом поддержат. Тут раздался голос архиепископа Дублинского:^[813] «Сеньор Святой Отец, не обращай внимания на их угрозы: речи епископа Тулузы выдают в нем великого лжеца. Земли графа Раймона не достанутся графу де Монфору, ибо сын графа Раймона, будучи племянником королей Франции, Англии и Арагона, сумеет защитить свои права. Он потребует назад земли, принадлежащие ему по праву, выступит против графа де Монфора, вернет свои владения и восстановит справедливость. Ибо нет причин лишать отрока его земель, а граф де Монфор, укравший у него земли, должен их лишиться». В ответ произнес Святой Отец: «Сеньоры, не тревожьтесь об отроке, я отдаю ему во владение графство Венессен со всеми прилегающими землями, некогда принадлежавшими императору^[814]. Если же отрок сей любит Господа и Церковь, не будет ни спесив, ни надменен и не станет никому причинять ни вреда, ни ущерба, то скоро он получит назад и Тулузу, и Ажен, и Бокер, и прочие владения».

Когда Святой Отец завершил свой разговор с прелатами, граф Раймон со своими баронами пришел к нему за ответом на свою жалобу, из-за которой он прибыл в Рим. Граф напомнил Святому Отцу, что он, граф Раймон, и все его бароны очень долго ждали решения своего дела, но так и не дождались. А еще он напомнил Святому Отцу Папе, что, как он уже не раз здесь говорил, нет у него больше ни земель, ни вотчины, куда бы он мог удалиться и где бы мог жить, ибо граф де Монфор все у него забрал. Выслушав жалобы графа, Святой Отец горько вздохнул и ответил:^[815] «Граф, не проси больше нас о помощи, пусть Господь тебе поможет. Сейчас тебе надобно вернуться назад, ибо то, о чем ты просишь, я не могу тебе дать. Оставь мне своего сына, сам же можешь уезжать из Рима». Услышав такой суровый ответ, граф Раймон распрощался со Святым Отцом Папой и собрался уезжать, а Папа дал ему свое благословение. И с частью своих людей граф Раймон выехал из Рима, а другую часть оставил с сыном, который по велению Святого Отца остался в городе. Не покинул Рим и граф де Фуа, продолжавший требовать назад свои земли и графство Фуа. Граф Раймон же, выехав из Рима, отправился прямо в Витербо, оставив в городе Риме сына и графа де Фуа.

Когда все, кому было надобно, уехали, граф де Фуа отправился прямо к Святому Отцу и стал требовать назад свои земли. Выслушав его просьбы и жалобы, Святой Отец велел вернуть ему земли. Добившись желаемого, граф де Фуа покинул Рим и направился в Витербо, а сын графа Раймона по-прежнему оставался в Риме. Граф де Фуа прибыл в Витербо и оттуда вместе с графом Раймоном поехал в Геную, где оба пробыли до тех пор, пока сын графа Раймона не приехал к ним из Рима.

Уповая на справедливость Святого Отца, сын графа Раймона в ожидании ответа пробыл в Риме сорок дней. Но, видя, что Святой Отец не намерен разговаривать с ним, он решил посоветоваться с баронами, коих оставил с ним отец, дабы решить, как быть и как поступить. Барон по имени Пейре Раймон^[816] сказал ему: «Сеньор, думается мне, что мы лишь теряем время, ибо вряд ли мы дождемся ответа». Затем выступил барон по имени Порселенк^[817] и молвил, что негоже им уезжать просто так, никого не предупредив, а потому следует пойти к Святому Отцу и добиться от него ответа и совета. Сын графа Раймона согласился с ним и незамедлительно отправился к Святому Отцу, который, увидев явившегося к нему отрока, взял его за руку и, тяжко вздыхая, усадил его рядом с собой. И отрок сказал ему, что уже долго пребывает в Риме, подле Святого Отца Папы, но толку от этого нет никакого, а потому он намерен покинуть Рим, ибо больше не надеется получить ответ от Святого Отца, поелику тот до сих пор не вынес свое решение и не сообщил его.