В ком символ Доблести самой всецело воплощен,

Кто вдохновляет на борьбу и женщин, и мужчин,

И Юк, любезный сенешаль, что горд не без причин,

И тот Бертран, что насмерть бьет, от алой крови пьян,

65 Взошли на бастион Вильнёв^[768], одев железом стан.

В победу рыцарей Креста не веря ни на гран,

Взял меч сеньор Бернар Комменж, в ком не найти изъян.

В сраженье том ему помог Бернар, его кузен,

А также доблестный д’Аспель, что не сдается в плен.

70 Они тот самый барбакан, что слабо укреплен,

Хранили с горсткою бойцов, прославив Монтегон^[769].

Сеньор Инар де Пуанти, удачей окрылен,

Ноэ, что возместит ущерб, услышав плач и стон,

А также дядя Пуанти, сеньор де Марестань,

75 Чей меч отточен и остер и чья могуча длань,

На бастионе дю Пертюс, беря сердца в полон,

Сражались, жизни не щадя, как было испокон.

Звучали трубы и рога, тревожа сон долин,

И много там пустили в ход пик, стрел, камней, жердин!

80 Известный мудростью Гираут, что тверд средь злых годин,

И родич рыцаря сего, что горд, как паладин, —

Раймон Юно, и злой в бою сеньор Лантар Журден

Сошлись, чтоб дать врагу отпор, на башне Сент-Этьен.

Край защищая от врага, что спесью обуян,

85 Монтей и яростный Сикар, сеньор Пюилоранс^[770],

На бастионе Монтолью, хоть и несли урон,

Держались стойко, охранив Тулузу и Нарбонн^[771].

С врагом, что яростней и злей, чем раненый кабан,

На бастионе дю Шато, чьих не пробьет таран

90 Высоких стен, виконт Бертран, крепя Господень трон,

Сражался, как никто другой с начала всех времен.

Мне всех, сеньоры, и к утру вам не назвать имен:

Монто, что шпорит скакуна, придав копью наклон,

Фрезуль и славный Гилаберт, имея тайный план,

95 Бернар и доблестный Аббат, кому дар веры дан,

И От, достойный всех похвал, и бдительный Гурдон

Сражались, жизни не щадя, у барбакана Пон-

Дорад^[772]. Клянусь вам, что врагу век не видать их спин!

А там, где протянулся мост^[773], о коем и в помин

100 Не слышал ни один француз, ни паж, ни господин,

Ведь этот лучший из мостов недавно возведен,

В засаде спрятались стрелки. И ни один шпион

На легкой лодке или вплавь, сколь ни увертлив он,

Не мог и мышью проскользнуть сквозь тот живой кордон.

105 Бойцы, желая уберечь и право, и закон,

Клялись, склонясь к святым мощам^[774], что станут для ворон

Добычей, но ни жаркий бой, ни боль от тяжких ран,

Ни меч, разящий напрямик, ни полный стрел колчан

Их не заставят отступить. И, встав к плечу плечом,

110 Один другому говорил: «Коль смерти обречен —

Умру, но не нарушу долг. Не будет трус прощен!»

Дабы поддержку оказать и поддержать зачин

Той схватки, кою грозный враг средь башен и куртин

Готов затеять всякий миг, был тайно отведен

115 С позиций лучший из полков. Не сняв с коней попон,

Туда спешил засадный полк, где громче стали звон.

Никто пощады не просил, унижен и согбен:

Тулузцы, коих от беды хранит святой Сернен,

На битву с недругом своим все вышли как один.

120 Так пусть же добрый Иисус, пресветлый Божий Сын,

Кем милосердье спасено и разум в мир внесен,

На тех обрушит весь свой гнев, кто добрых чувств лишен!

Ведь принц, наследник и вассал славнейшей из корон,

Тридцать четыре графа с ним, раскрыв шелка знамен,

125 И столько рыцарей Креста, сколь в поле есть семян,

Пришли, дабы обрушить меч на братьев христиан.

И проповедует легат, избрав суровый тон,

Что всех, от старых стариков до плод носящих жен

И тех младенцев, что еще не вышли из пелен,

130 В Тулузе ожидает смерть, всяк будет истреблен,

Мечом карающим убит иль на костре сожжен.

Но в силах Девы пресвятой, прекраснейшей из донн,

Казнить злодеев и убийц, как было испокон!

Так пусть же Бог и юный граф, гоня Гордыню вон,

135 Тулузу защитят!

Аминь

ДОПОЛНЕНИЯ

ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ «МЕРВИЛЬСКОЙ РУКОПИСИ»

(Главы XVII-XIX)

Глава XVII

Педро II Арагонский прибывает на помощь графу Раймону (лето 1213 г.). Тулузцы захватывают Пюжоль (июль 1213 г.). Битва при Мюре. Гибель Педро II Арагонского и бегство тулузского войска (12 сентября 1213 г.). Отъезд графа Раймона в Рим.

И вот, как гласит история, король Арагона, именуемый Педро, одна из сестер коего была замужем за графом Раймоном, а другая — за сыном сего графа, узнал, что крестоносцы и граф де Монфор досаждают его родичу^[775], и решил со всеми своими людьми прийти на помощь к означенному Раймону и его сыну. Он созвал тысячу хорошо вооруженных рыцарей, самых отважных и самых храбрых, какие только нашлись в его королевстве. А когда рыцари прибыли к королю Арагонскому, он приказал им призвать своих вассалов, дабы те последовали за рыцарями.