Алхимия? У меня в подсумке есть пара склянок. Кислота? Пока она прожжет толстенную кожу, тролль успеет соскрести нас со стен и сделать из костей зубочистки.

Дымовая шашка? В лучшем случае он чихнет. Мы в ловушке. Классическая ошибка новичка – позволить противнику загнать себя в угол. Мой старый командир за такое заставил бы меня неделю драить сортиры. Если бы, конечно, от меня осталось что-то, способное держать щетку.

И тут я почувствовал странный запах. Он был здесь все это время, смешиваясь с общей вонью канализации, но сейчас, когда адреналин обострил все чувства, я смог его выделить. Сладковатый, приторный, с едва заметным оттенком гнили. Так пахнет болотный газ. Метан. Побочный продукт гниения всей той дряни, что веками сливали в эти тоннели. Он легче воздуха, а значит, скапливается под самым потолком. А еще он отлично горит.

Я медленно поднял глаза. Факел в руке дворфа дрожит, отбрасывая неровный свет на каменный свод. Стоило приглядеться, как заметил легкую, едва заметную дымку, которая дрожит в горячем воздухе. Мы стоим по колено в гнилой воде, а под потолком скопилась целая туча горючего газа. Отличные условия для большого фейерверка.

У нас появился шанс. Один на миллион. Глупый, самоубийственный, но шанс. А в моем деле даже такие условия – подарок судьбы.

– Эй, дворф, – прошипел я, не сводя глаз с тролля, который начал медленно, вразвалочку, двигаться в нашу сторону. – Как тебя зовут?

Он удивленно покосился на меня. Вопрос был, мягко говоря, не к месту.

– Борин, – прорычал в ответ. – А тебе какая разница? Могильный камень мне заказывать собрался?

– Слушай сюда, Борин. Мне нужно время, – я начал медленно шарить рукой в наплечной сумке. – Одна минута. Может, меньше. Ты должен его отвлечь.

– Отвлечь? – он криво усмехнулся, обнажив крепкие желтые зубы. – Ты что несешь, аристократ? Я не клоун, я воин! Я собираюсь вырвать его поганое сердце!

– Геройством сыт не будешь. Твой топор его даже не поцарапает. Просто не дай ему подойти ко мне. Заставь его топтаться на месте. Кричи на него, маши топором, расскажи ему анекдот про эльфа и орка, мне плевать! Просто купи мне шестьдесят секунд.

Борин посмотрел на меня, потом на мои руки, которые уже нащупали то, что нужно – небольшую глиняную колбу, плотно заткнутую вощеной пробкой. В его взгляде читается недоверие, но, помимо этого, еще и отчаяние. Он не дурак и прекрасно понимает, что его атака – это верная смерть.

– Ладно, красавчик, – проворчал он. – Но если твоя затея не сработает, клянусь бородой моего деда, я в следующей жизни найду тебя и лично оторву твою смазливую башку.

С диким, гортанным ревом, который эхом прокатился по тоннелю, Борин бросился вперед. Не прямо на тролля, нет. Он подскочил к нему на несколько метров и начал кружить, как злой, бородатый шершень вокруг ленивого медведя. Начал рубить воздух топором, выкрикивать ругательства на своем языке, и всячески провоцировать тварь. Делать все, чтобы не дать троллю сделать решающий шаг в мою сторону.

Противник удивленно зарычал. Он явно не ожидал такого наглого поведения от своей еды. Он неуклюже развернулся и сделал выпад, пытаясь достать дворфа своими длинными когтистыми лапами, но Борин оказался удивительно быстр и ловок для своего телосложения.

Он увернулся и в ответ со всей силы рубанул тварь по ноге. Топор со скрежетом отскочил от каменной кожи, оставив лишь белую царапину. Тролль взревел от ярости и удивления. Отлично. Он полностью сосредоточился на дворфе.

Я вытащил колбу. Внутри плескается густая, маслянистая жидкость – дешевое ламповое масло, смешанное с алхимическим катализатором горения. Я сварил эту дрянь еще в своей комнате в особняке, от скуки. Сама по себе она бесполезна. Но как запал сгодится.

Я оторвал от своей дорогой аристократической рубахи длинный кусок ткани, обмакнул один конец в колбу, а другой оставил снаружи. Получился отличный фитиль.

Борин тем временем пропустил удар. Тролль все-таки зацепил его когтями по плечу. Толстая кожаная куртка разлетелась в клочья. На теле дворфа выступила темная кровь. Он зарычал от боли, но не отступил ни на шаг.

Пора заканчивать это представление.

– Борин, назад! – что есть мочи крикнул я, вытаскивая из-за пояса огниво.

Дворф, услышав мой крик, не раздумывая отскочил, прижимаясь к стене рядом со мной. Тролль, видя, что его игрушки снова сбились в кучу, издал победный рык и двинулся на нас, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

Я чиркнул кремнем по кресалу. Искра. Вторая. На третьей пропитанная маслом ткань фитиля вспыхнула ярким, веселым огоньком. Времени на раздумья не осталось.

Любой дурак на моем месте бросил бы эту импровизированную бомбу прямо в тролля. Но я целился не в него. Я целился выше. И дальше.

Я метнул колбу по высокой дуге, прямо над уродливой башкой монстра. Она пролетела несколько метров и с глухим стуком ударилась о потолок тоннеля позади него. В место, где, по моим расчетам, газа было больше всего.

В первую секунду не произошло ровным счетом ничего. Тролль непонимающе уставился на осколки глины, упавшие на пол. А потом…

Не было оглушительного взрыва, как от пороха. Вместо этого раздался низкий, утробный, всепоглощающий рев. Воздух под потолком вспыхнул. Ослепительная волна пламени прокатилась по тоннелю, сжигая весь скопившийся там газ. Тролль оказался прямо в эпицентре этого ада. Он даже не успел закричать. Огонь окутал его с головы до ног. Яростный рев захлебнулся в шипении горящей плоти.

Но это было только началом. Резкий нагрев и ударная волна сделали свое дело. Старая, ветхая кладка тоннеля не выдержала. С потолка посыпались камни. Сначала мелкие, как град. Следом огромные глыбы. Весь свод над головой тролля начал рушиться, погребая под собой горящую, корчащуюся тушу.

– Ложись! – заорал я.

Мы с Борином рухнули лицом в грязную воду, закрыв головы руками.

Ударная волна отразилась в спине, впечатывав нас в стену. В ушах зазвенело. Грохот обвала был оглушительным. Казалось, вся канализация сейчас рухнет и похоронит нас здесь заживо.

Но вскоре все стихло.

Я с трудом поднял голову. В ушах стоит непрерывный, высокий звон. Воздух горячий. Воняет паленым мясом. Наш единственный факел погас. Мы оказались в кромешной тьме. Проход, из которого пришел тролль, полностью завален. Из-под груды камней не доносится ни звука.

– Ты… живой? – прохрипел я, пытаясь перекричать звон в ушах.

Рядом раздался мучительный кашель.

– Живой, чтоб тебя черти драли, аристократ, – прохрипел Борин. – И, кажется, оглох на одно ухо. Что это, во имя всех наковален, было?

– Газ, – коротко ответил я, с трудом поднявшись на ноги. Тело ломит, голова гудит, как колокол. – И немного прикладной химии. Пошли отсюда, пока тут все окончательно не обвалилось.

На ощупь, спотыкаясь и падая, мы побрели к тупику, в потолке которого виднеется спасительная решетка. Теперь, когда угрозы нет, можно подумать, как отсюда выбраться. Борин, несмотря на раненое плечо, оказался чертовски сильным. Он подставил мне плечи, и я, уцепившись за ржавые прутья, из последних сил смог сдвинуть решетку в сторону. Затем уже скинул жалкий моток веревки, что прихватил с собой.

Когда мы наконец выбрались на поверхность, в одну из самых грязных подворотен «Кишок», ночной воздух показался мне самым чистым и свежим, что я когда-либо вдыхал.

Несколько минут мы просто стояли молча, тяжело дыша и приходя в себя. Грязные, мокрые, в крови и саже, мы похожи на двух призраков, восставших из могилы. Я посмотрел на Борина. Он мрачно разглядывает свою рану на плече.

– Спасибо, – обратился к нему. Просто и без всякого пафоса.

Дворф медленно повернул голову. В его глазах больше нет презрения или насмешки. Только усталость и что-то еще. Что-то похожее на мрачное, нехотя признанное уважение.

– Ты не так бесполезен, каким кажешься, аристократ, – проворчал он, и это, видимо, было высшей похвалой, на которую способен дворф. – Но в следующий раз, когда соберешься поджигать воздух у меня над головой, хотя бы предупреждай заранее.