Он коротко кивнул мне, развернулся и, прихрамывая, побрел в сторону квартала наемников. Я остался один, глядя ему вслед.

Я чуть не погиб. Но получил нечто важное взамен. Впервые в этом проклятом мире заставил кого-то посмотреть на меня не как на «пустышку» или «княжеского сынка». А как на равного.

Риск того стоил.

Атмосфера в пропахшем дешевым пивом зале гильдии наемников изменилась. Раньше за моей спиной постоянно слышался шепот и смешки. «Княжич», «белоручка», «папенькин сынок». Теперь же, когда я вошел, разговор за ближайшим столом оборвался на полуслове. Здоровенный орк, который вчера еще отпускал сальные шуточки в мой адрес, вдруг нашел что-то очень интересное на дне своей кружки.

Никто не смеется. На меня смотрят с настороженностью, с неприкрытым любопытством. В глазах некоторых, вроде того самого дворфа Борина, что сидит в углу и мрачно цедит эль, я увидел что-то похожее на суровое уважение.

Я перестал быть для них забавной зверушкой, решившей поиграть в наемника. Местные увидели во мне непредсказуемость. А все непредсказуемое в этом ремесле вызывает одно простое чувство – опасение. И это, пожалуй, даже лучше, чем страх.

Борислав встретил меня как обычно. Он молча сидел за своей массивной стойкой, протирая тряпкой и без того до блеска начищенную кружку.

Он дождался, пока я подойду и встану прямо перед ним, и только тогда оторвался от своего занятия, подняв единственный пронзительный глаз.

– Дворф рассказал, что ты поджег воздух, – сказал он ровным, безэмоциональным голосом, в котором не ощутилось ни удивление, ни одобрение. Просто констатация факта. – Говорит, чуть не спалил ему бороду.

– Он преувеличивает, – спокойно ответил, опираясь на стойку. От нее пахнет пролитым элем и старым деревом. – Его борода была в полной безопасности. В отличие от всего остального. Есть работа? Или мне снова идти чистить подвалы от вредителей? Признаться, я начинаю входить во вкус.

Борислав хмыкнул. Он отставил кружку и снова полез под стойку. На этот раз вытащил не помятый листок с заказом на крыс, а целый свиток из дорогого пергамента, скрепленный восковой печатью с гербом какого-то мелкого аристократического дома.

– Есть. Но эта работа не для подвалов. Она – там, – он неопределенно ткнул большим пальцем в сторону стены. – За ним.

Я на мгновение замер. За куполом. В тех самых искаженных пустошах, о которых мне с пьяным ужасом рассказывал Гриша. Место, где сама природа сошла с ума. Где деревья охотятся на людей, а по лесам бродят чудовища, порожденные магическим катаклизмом.

– Что за работа? – спросил я, стараясь сохранять хладнокровие. Хотя внутри что-то неприятно екнуло.

– Охота, – бросил Борислав, разворачивая свиток. – Один знатный господин, большой любитель экзотических трофеев, желает украсить стену своего кабинета головой Клыкача. Это, если ты не в курсе, местный мутировавший вепрь. Размером с быка, шкура твердая, как железо, а клыки могут пропороть латный доспех. Милая зверушка. Набрали отряд. Пара магов для основной ударной силы, ну и несколько из наших, для подстраховки. В качестве загонщиков, носильщиков и, если не повезет, приманки.

– Очаровательно, – протянул я с кривой усмешкой. – И вы решили, что я идеально подхожу на роль приманки? У меня для этого слишком аристократическое лицо.

– Я решил, что ты достаточно хитер, чтобы ею не стать, – отрезал он. Его единственный глаз впился в меня. – В отряде не хватает одного человека. Это твой шанс увидеть, что такое настоящий мир, а не наши городские дрязги. Согласен?

Я молча кивнул. Отказываться глупо. Это опыт. Информация. А еще возможность наконец увидеть своими глазами то, чего так боятся все обитатели этого города-тюрьмы.

– Вот и славно, – Борислав снова полез под стойку и с грохотом вывалил на нее арбалет. Этот оказался чуть лучше предыдущего. По крайней мере, у него есть прицел и не так много заноз на ложе. – Это твое. И колчан с болтами. Не потеряй. Они не казенные.

Сбор был назначен на рассвете, у северных врат – одного из немногих мест, где купол на короткое время могли «приоткрыть» для прохода наружу. Наша разношерстная группа уже собралась на грязной площади.

Два мага, как и говорил Борислав, стоят в центре, словно два павлина посреди курятника. Один постарше. С седеющими висками и надменным лицом. Валерий. Второй молодой и самовлюбленный. Постоянно поправляет свои уложенные волосы и брезгливо озирается по сторонам. Игнат. Оба одеты в дорогие, расшитые рунами мантии, которые здесь, среди вони отбросов и пота, смотрятся так же неуместно, как бальное платье в свинарнике. Они то и дело о чем-то тихо переговариваются, бросая на нас, простых наемников, взгляды, полные снисходительного презрения. Мы для них не боевые товарищи, а что-то вроде говорящих инструментов.

Кроме меня, из гильдии пришло еще двое. Здоровенный наемник по имени Гвоздь, со шрамом через всю щеку. И… она.

Девушка стоит чуть в стороне от всех, прислонившись к стене. Я заметил ее сразу. Не потому, что она единственная красавица в отряде. А потому, что от нее веет таким же профессионализмом, какой я привык видеть в своей прошлой жизни.

Девушка примерно моего возраста. Может, чуть старше. Одета в потертую кожаную куртку и темные штаны. Коротко стриженные темные волосы. Но главное – ее арбалет. Это не то жалкое подобие оружия, что выдали мне. Настоящий инструмент для убийства. Ложе из темного, полированного дерева, тугая тетива из сплетенных жил, сложный механизм натяжения. То, что она держит его так, словно оружие является продолжением руки, говорит о многом.

За все время она не сказала ни слова. Просто стояла и смотрела прямо перед собой. Ее сфокусированный взгляд, казалось, видел что-то, недоступное остальным.

Лана. Легенда гильдии. Мне сказали, она может попасть белке в глаз со ста шагов в сумерках. Глядя на нее сейчас, я в это верю. Она профессионал. Единственный, кроме меня, в этой компании.

– Ну что, отребье, все в сборе? – лениво протянул Игнат в какой-то момент, скривив губы. – Можем начинать это скучное представление.

Стражники у ворот начали крутить какой-то огромный, скрипящий механизм. Прямо перед нами невидимый барьер купола пошел рябью, как вода, в которую бросили камень. Затем в нем медленно начал расползаться проход, открывая вид на то, что находится снаружи.

Мы вышли. Я впервые за все время в этом теле почувствовал настоящий, нетронутый солнечный свет. Не тусклый, отфильтрованный свечением, что вечно висит над Домозерском, а яркий, ослепительный, приятный. Воздух тоже отличается. Плотный, пахнущий влажной землей, прелой листвой и чем-то еще, диким и хищным.

Выйдя за ворота, мы направились в лес. Деревья здесь сразу показались мне странными. Искривленные, темные стволы покрыты не корой, а какой-то чешуей. Ветви переплетаются над головой так плотно, что снова воцарился полумрак. Под ногами чавкает темная, жирная земля, из которой растут цветы с зубчатыми лепестками. Стоит гнетущая, неестественная тишина. Не слышно ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Только наше собственное дыхание и хруст веток под сапогами.

– Идем на север, к каменистому плато, – небрежно бросил Валерий, старший маг, даже не посмотрев в нашу сторону. – Наши разведчики докладывали, что Клыкачи любят пастись там. Вы трое идете впереди. Метрах в двадцати. И смотрите в оба. Ваша задача не пропустить тварей и вовремя нам сообщить. Не хватало еще, чтобы эта вонючая скотина застала нас врасплох.

Мы молча подчинились. Я, Лана и Гвоздь пошли вперед, образовав некое подобие дозора. Маги лениво плелись сзади, переговариваясь о какой-то ерунде вроде цен на эльфийские вина. Они ведут себя так, словно вышли на прогулку в дворцовый парк.

Лана двигается абсолютно бесшумно. Ее взгляд скользит по зарослям, подмечая каждую мелочь. Я стараюсь не отставать, вспоминая все, чему меня учили в прошлой жизни: как ставить ногу, как читать следы, как слушать тишину.