Наверное, если бы я не объявила себя принцессой, этого можно было бы избежать, а так Мелену пришлось заметать следы. С другой стороны, я слышала от матери о лоузе и о том, насколько быстро она уничтожает людей. Торговцев этим «счастьем» не жаль. Они свой выбор сделали сами. Никто не мешал им зарабатывать на жизнь честным трудом.

Пятое сентабреля. На закате

Принцесса Валерианелла Лоарельская

До следующей остановки мы шли очень долго, а щиколотка, видимо, наконец смирилась с нагрузкой и беспокоила меньше, зато руки нещадно кололо тысячей маленьких иголочек. Двигать ими я при этом толком не могла – пальцы меня всё так же почти не слушались, и руки ниже локтя были словно чужие.

Я ужасно устала. От всего, особенно от бесконечных погонь. Нарочно не спрашивала у Мелена, когда будет привал. От моих вопросов он не настал бы раньше, и хотя вряд ли мой Солар стал бы из-за них раздражаться, я всё же предпочла молчать и проявлять терпение.

Он вёл себя немного непривычно: часто оборачивался и одаривал задумчивым взглядом, а когда ширина прохода позволяла идти рядом, брал за руку и уверенно вёл за собой, периодически справляясь о моём самочувствии. Несколько раз останавливался, чтобы дать перекусить или напоить водой. Придерживал фляжку, а потом вытирал пальцами случайно сбежавшие капельки, скатывающиеся по подбородку.

Ну просто образцовый материал для замужества и будущего отцовства!

С чего бы его так пробрало? С того, что меня могли убить?

Иногда казалось, будто Мелен хочет чем-то поделиться, и каждый раз в последний момент передумывает. Я с благодарностью принимала заботу и выжидала, во что же выльются его размышления, но он так и оставил меня в неведении.

Зато второй привал мне действительно понравился. Спустя много часов изнурительной ходьбы мы оказались в просторном вытянутом гроте, чей свод утопал в темноте, выглядывая из неё тёмными пиками сталактитов.

На этот раз пещера дышала не теплом, а жаром. По дну журчала вода, над ней белым покрывалом лежал пар. Дышать было сложновато, казалось, будто воздуха не хватает. Откуда-то из глубины шёл неясный рокочущий гул, словно где-то в недрах заперли огненного зверя, он рычал и рвался наружу, а его исходящее паром дыхание просачивалось сквозь каменные стены и стелилось по воде. Временами казалось, будто он вздыхает – тяжело, протяжно, устало.

Сталактиты разных оттенков от красного до белого свисали каменными гирляндами, создавая особую атмосферу. Мы явно стали гостями на чужом мрачном торжестве, причём гостями не особо желанными. Хотелось выкрикнуть обещание не задерживаться надолго, чтобы огненный зверь услышал и не трогал нас.

Зато холод нам не грозил. Если в других частях пещеры было около двадцати градусов, то здесь – все тридцать!

Мы перешли по крупным валунам на другую сторону реки и остановились на более-менее ровной площадке, подготовленной контрабандистами для днёвки.

– Можешь помочь мне раздеться? Иначе я сварюсь заживо, – попросила я Мелена, пока он скидывал рюкзаки на сколоченный из досок поддон, лежащий на возвышении, куда не доставал пар от воды.

Мой боевой товарищ помог мне раздеться до нательной маечки, едва прикрывающей бюстгальтер. В процессе я застеснялась, вспоминая, когда мылась последний раз, но вроде бы не воняла. Или воняла недостаточно сильно, чтобы перебить специфический известняковый запах воды. Хорошо хоть не сероводородный…

– Обязательно искупаемся, – словно прочитав мои мысли, пообещал Мелен, стягивая с себя рубашку через голову. – Я если два дня не помоюсь, начинаю сшибать своим амбре даже бывалых особистов. А ты – девушка, существо нежное и брезгливое.

Я не стала спорить и рассказывать, как однажды руками прочищала засор в унитазе.

Да, нежное. Да, брезгливое. Всё так и есть!

– Интересно, почему контрабандисты не устроили логово здесь, рядом с рекой? Тут много места и красиво…

– Слишком далеко от выхода, а ещё слишком жарко и влажно, вряд ли это хорошо для их товара. Да и, насколько я понял, они чаще бывали в Эстрене, ни одного норта среди них я не заметил, кроме Шкета. Хотя про него с уверенностью сказать не могу: может, ущербная личинка норта, а может – нет. В любом случае говорили они на эстренском, если ты не обратила внимания.

– Не обратила, – призналась я. – Да я едва соображала, голова до сих пор тяжёлая. Чем они нас траванули?

– Кинули несколько газовых колб. Я перед сном поставил защитные заклинания, но они срабатывают против физического вторжения, а не газа. Кстати, похищением и удержанием заложников эти господа, судя по всему, тоже промышляли, иначе как объяснить ошейники и их специфический арсенал? Обычный маг из такого ошейника не выберется, он разрушился под воздействием тройного резерва – больше половины моего, твоего и того Шкета. Такого накала магии арем не выдержал, но ведь обычный полуночник не в состоянии оперировать такими объёмами энергии, его это просто сожжёт.

– Хорошо, что нам хотя бы иногда везёт.

– Поверь моему опыту, нам везёт гораздо чаще, чем ты думаешь, – улыбнулся Мелен, обустраивая лагерь.

Зачерпнул воды из широкого горячего ручья и поставил кипятиться на спиртовую горелку, расстелил на полу сначала мою поделку из платьев, а сверху – прилично выглядящий, чистый спальник. На такой жаре одеяло нам явно не понадобится.

– Сначала купаться или есть? – спросил он.

– Есть, – решила я, предвкушая совместное купание.

– Поддерживаю, я тоже дико голоден.

А я искренне понадеялась, что речь идёт не только о еде, потому что ужасно хотелось, чтобы роли наконец поменялись – он приставал, а я строила из себя недотрогу.

Мелен выудил из рюкзака шоколадку, прихваченную ещё из маяка, и я удивилась:

– Думала, что всё сладкое мы уже съели.

– Нет, – хитро улыбнулся он. – Но теперь съедим, чтобы не растаяло.

Он положил кусочек шоколада мне в рот, а потом напоил чаем, пока готовилось основное блюдо. Я села на подстилку и просто наблюдала за его выверенными, ловкими движениями. Поставив вариться местную крупу и вывалив в неё две банки тушёнки, он дал мне ещё немного шоколада и принялся за стирку. Такого я не ожидала: смотрела удивлённо, потому что в горячий ручей отправились отмокать не только его, но и все мои вещи.

– Купаться здесь будет жарковато, наверное. Схожу проверю вниз по течению, там вода должна быть попрохладнее.

– А ты говорил, что где-то здесь есть белые и прозрачные рыбы.

– Да, это в озере, мы до него ещё не дошли. Тут огромная сеть пещер, а озеро – самое красивое. Голубое.

Пока Мелен искал место для купания, стирал и готовил, я прогулялась по пещере, нашла укромное местечко подальше от стоянки, кое-как спустила штаны непослушными руками и сходила в туалет. Наслаждение-то какое! Так сказать, полное единение с природой.

К моменту моего возвращения еда уже была готова. Это рассветник, вечерник или ужин?

Впрочем, без разницы…

Мелен зачерпнул ложку рассыпчатой каши с мясом и кусочками сушёных овощей, долго дул, а потом поднёс к моему лицу:

– Открывайте рот, Ваше Косичество.

Получилось и потешно, и мило одновременно. Сначала Мелен кормил нас двумя разными ложками, потом перепутал и забил. Видимо, решил, что обмен микробами в нашем случае – не самый большой источник опасности и возможных неприятностей. Всё равно металлическая кружка у нас имелась лишь одна на двоих, как, впрочем, и сковородка.

– Ты такая милая, когда молчишь. Честное слово, просто прелесть, – он запихнул мне в рот ещё одну ложку до того, как я успела ответить. – Знаешь, почему мужчины так любят оральный секс? Потому что он сочетает в себе две самые прекрасные вещи на свете – секс и женское молчание.

Хотела съязвить, что буквально недавно моё молчание его очень сильно нервировало, но Мелен успел заткнуть меня ещё одной ложкой каши, а разговаривать с набитыми ртом я не могла на уровне рефлексов – об этом позаботилась Олеанна.