Император о видении не проронил ни слова, словно став озвученным, оно обрело бы некую легитимность, и с ним пришлось бы считаться. Вместо этого он сказал:

– Я просто хочу, чтобы у Валери во дворце был надёжный кавалер. Пусть даже до помолвки дело не дойдёт или дойдёт не сразу. Не хочу, чтобы она чувствовала себя одинокой рядом с женатыми братьями.

– Может, вызовешь со службы Трезана?

– Возможно, вызову, но только если выбора не останется. Пусть набирается опыта, скоро придётся выделять авиацию в отдельное направление, и возглавить его должен доверенный человек, знающий систему изнутри.

– И то верно. Недолог час, когда в чью-то умную голову придёт мысль бомбить с воздуха не только кантрадов, но и города.

– О, поверь, она уже приходила – и не раз, просто ресурсов на это пока не хватает, – ответил император и на несколько секунд замолчал, а потом попросил достаточно спокойным тоном: – Пожалуйста, отправь в Нортбранну подкрепление Блайнеру и обеспечь благополучное возвращение Валери. И держи меня в курсе. Хочешь, я распоряжусь, чтобы тебе подали обед?

– Нет, я поеду домой. Ещё не ложился, а время уже за полдень, – поднялся с места Скоуэр и сердечно попрощался с императором.

Раньше полковник дружил с отцом Пеннара, но того уже нет в живых, а сам Пеннар давно поседел и скоро станет стариком. Как же быстро течёт жизнь! И ведь не остановишь этот стремительный бег…

Когда посетитель ушёл, император отправился в постель – через несколько часов ему серпом по нервам пройдётся заседание Дневного Синклита, надо попытаться привести их в порядок и поспать хотя бы недолго…

Удивительно, но он всё-таки уснул. Проснулся от привычного мелодичного перелива колокольчиков.

Надо сменить звук. Раздражает. Опять раздражает!

Секретарь, бледный от недосыпа, уже ждал его с документами. Так-то у Пеннара их двое, дневной и ночной, да только у второго беременная жена случайно провалилась в заброшенный колодец, едва не утонула и сильно пострадала. Как вообще умудрилась и чего ей дома не сиделось? Пеннар Первый лично послал ей открытку с горячими пожеланиями скорейшего выздоровления. Она даже не представляла, насколько искренними.

Надо брать третьего секретаря.

На заседание свежесформированного Дневного Синклита, проходившее в том же зале, что и встречи Ночного Синклита, Пеннар отправился сытым, относительно спокойным и даже уравновешенным.

Дочь жива и вернётся во дворец. Это главное. А мужика по вкусу позже подберёт, их здесь вьётся, как шмелей вокруг карамельного цветка, и каждый будет только счастлив получить руку принцессы.

В другой ситуации он бы, возможно, рассмотрел династический брак для дочки, но на долю Валери выпало слишком много испытаний, поэтому пусть выбирает любого, но только не Роделлека. Кстати, ещё предстояло выяснить, кто именно её похитил. Не норты, не эстренцы, а кто?

Заседание, как обычно, началось с нудных формальных приветствий. Секретарь перечислил и записал всех присутствующих пофамильно, начиная с левой руки Пеннара Первого. Император уже почти всех знал наизусть, однако во избежание ошибки протокол всё же соблюдался строго – не хватало ещё перепутать, подумают, что он в маразм впадает.

Дождавшись момента, император взял слово:

– У нас с вами сегодня на повестке земельный вопрос. Мои доверенные люди сейчас находятся в степях под Ре́тером. Как вам, вероятно, известно, в Имперской Канцелярии есть отдельное Управление, ведающее земельными наделами – УправЗем. Так вот, оный УправЗем выделил огромную территорию, подходящую для освоения и сельского хозяйства.

– Это, часом, не пустынные ли земли имеются в виду? – деловито спросил инто́рд Менеста́н, которого Трезан окрестил Вулканником, и это прозвище императору понравилось.

– Степные. Мои старшие сыновья сейчас как раз занимаются разработкой инфраструктуры, разметкой и строительством дорог, вопросами создания общей ирригационной системы. Мы планируем активно развивать регион.

– Так вы планируете решить земельный вопрос за счёт выселения полуденников с насиженных территорий? Нас в первую очередь интересуют пахотные земли рядом со столицей! – заявил Вулканник.

– Эти пахотные земли уже имеют своих собственников. Мы подготовили законопроект, по которому все семьи с тремя и более детьми получат наделы под Ретером.

– И что, наши люди должны поднимать целину, пока полуночники сидят на всём готовом? – раздражённо спросил он, и император понял, что пора ставить его на место.

– Ваши люди могут ничего не поднимать, однако смею напомнить, что пахотные земли, которые вы упоминаете, не всегда были таковыми, кто-то когда-то начал их обработку, вложил в это деньги и труд. Если вы пришли сюда, думая, что я вас озолочу и наделю чужими землями, то вынужден разочаровать. Все присутствующие если и получат наделы, то исключительно в порядке общей очереди и в том случае, если не имеют во владении других участков. Я также планирую выдавать земли в хаотическом порядке, дабы один клан не смог получить большой надел. И можете быть уверены, что безземельные полуночники, имеющие заслуги перед Империей, также получат участки, дабы не создавать монорасовых агломераций. Империя взяла курс на освоение восточных степей, и она пойдёт этим курсом вне зависимости от вашего желания. Вопрос лишь в том, захочет ли Дневной Синклит предоставить полуденникам возможность получить земли. Если нет, то я найду, кому их раздать.

– Прежде чем принимать решения, мы должны всесторонне изучить вопрос, – прозвучал голос одного из оппонентов Вулканника.

– Однако из глубочайшего уважения к вам, инторд Менестан, ваш клан подыманием целины заниматься не будет, за этим я прослежу лично, – закончил император, глядя тому в глаза. – Оставим это менее притязательным и не столь взыскательным гражданам.

После этих слов Дневной Синклит довольно оперативно пришёл к мнению, что законопроект достоин внимания и всестороннего изучения.

Вопрос целины на совещании больше не поднимался.

Пятое сентабреля. На рассвете

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Шаги бандитов давно стихли за дверью, и безмолвие давило.

Наш соглядатай устроился в уголке возле двери и не сводил глаз, разглядывая то Мелена, то меня, но больше, конечно, меня. Постепенно его взгляд из любопытного стал откровенно навязчивым и липким. Он даже ухмыльнулся, явно вспоминая обещанное главарём знакомство «поближе».

Меня всё ещё мутило от отравы, и мысли путались, но я изо всех сил пыталась сосредоточиться на том, как выбраться из западни.

Какие у нас варианты? Дело ведь даже не в парнишке – он Мелену не соперник, это ясно, как лунная ночь. Вопрос в том, как снимать ошейники, да ещё сразу два.

Голова загудела от неимоверных усилий придумать несуществующий выход, зато апатия отступила окончательно.

Я посмотрела на своего героя, сидящего напротив, и вспомнила выражение его лица в тот момент, когда он решил не рисковать мною. Своей жизнью наверняка рисковал не раз, а моей – не стал. Не захотел. Позволил избить себя, но не позволил ранить меня.

То, что нас опять чуть не убили, отшелушило всё неважное, и вещи вдруг предстали в несколько ином свете.

Мы живы.

Всё ещё может наладиться.

До тех пор, пока мы живы, всё ещё может наладиться.

Несмотря ни на что, я всё же не хотела будущего без Мелена.

Не ожидала, конечно, что будет так сложно и так плохо, но… Мелен такой, какой есть. Упрямый, азартный, любящий ощущение опасности. В чём-то по-мальчишески дурашливый, в чём-то неожиданно серьёзный.

Неидеальный. Не такой, каким я его видела.

Но неидеальности Мелена недостаточно, чтобы его разлюбить. Её слишком мало, чтобы снять железные башмаки.

Мелен ценит свободу, а я пыталась против его воли накинуть ему на шею уздечку отношений и перестаралась. Вбила себе в голову, что он обязан меня любить, и буквально требовала от него взаимности, а когда не получила её – распсиховалась, как капризный ребёнок. Зачем вообще полезла в окно? Ну была у него очередная подавальщица, дальше что? Да он через месяц наверняка не вспомнит, как она выглядела.